Тройная игра
Шрифт:
— Судя по дате, письмо написано не просто загодя, а почти за месяц до злополучного прыжка вашего… м-м… жениха, так?
— Совершенно верно, — подтвердила вместо «Аленушки» чернявая Нюся. — Игорь, очевидно, чувствовал, что за ним охотятся, следят… Я думаю так: кто теперь захапает его фирму, его магазины, наверняка тот и будет, кто его заказал…
Если быть честным, добили меня все же не доводы дамочек. Хотя, наверно, были среди них и те, что могли бы убедить, если бы… если бы мне стали ясны мотивы их хлопот. Добило меня это вот письмо погибшего. И даже не его мистика, не то, что Разумовский
На скорую руку я вытащил из дамочек необходимые данные на погибшего: как зовут, место рождения, записал, где и при каких обстоятельствах произошло трагическое происшествие. Я собирал эти подробности как милицейский следователь и даже подумал, что мне никто не запрещал обратиться за помощью в милицию, хотя, если верить заявительницам, толку от этого обращения не будет никакого. Можно было, конечно, торкнуться на Петровку, в МУР, но родного дядьку, хозяина этого известного всей стране учреждения генерал-майора милиции Грязнова Вячеслава Ивановича, я решил на крайний случай оставить про запас. Не все же время дергать человека по мелочам, надо и совесть иметь…
Напоследок я попросил у посетительниц фотографию погибшего. Дамы с какой-то непонятной мне ревностью посмотрели друг на друга, а потом каждая полезла в свой укромный схрон.
Разбойница вытащила из сумочки кошелек, в клапан которого с внутренней стороны была вставлена игривая фотография: она сама в весьма рискованном купальнике, а на голом плече у нее — голова мужчины с властными правильными чертами энергичного лица. Вот он какой, этот самый владелец магазинов «Милорд», ничего удивительного, что и после смерти его оплакивает целый курятник, этакий хор плакальщиц.
У «сестрицы Аленушки» фотография нашлась довольно большая, на ней у Игоря Кирилловича было сугубо официальное выражение лица — видимо, снимался по какой-то производственной необходимости. У чернявой была маленькая, на паспорт, фотография, спрятанная под обложкой записной книжки. Эта, вероятно, была замужем и спрятала фотку любимого человека так, как если бы прятала от мужа…
Чтобы дамы сразу поняли, что мы тут не лаптем щи хлебаем, я прямо при них дал Максу задание: найти в его огромном досье все относящееся к Игорю Кирилловичу Разумовскому, генеральному директору торговой фирмы «Милорд», известному бизнесмену, владельцу и совладельцу нескольких мощных предприятий самого разного профиля.
Короче говоря, дело неожиданно для меня вдруг как бы само собой пошло, стало даже обретать какие-то реальные очертания, да так шустро, что у меня в голове тут же начал созревать общий план расследования.
— Давайте сделаем так, — предложил я. — Сейчас я позову своих лучших сыщиков, мы все сядем порознь, и каждая из вас расскажет о своих подозрениях, о том, почему она думает, что Игоря Кирилловича убили.
— А зачем порознь? — подозрительно спросила «певица».
— Ну чтобы вы не мешали друг другу,
— Это правильно, — сказала чернявая.
— Ну и я согласна, — подала голос «певица». — Только вот что… У вас тут курят, нет?
Можно было, конечно, разрешить дамам покурить и здесь, но уж очень все в «Глории», включая самых заядлых курильщиков, не любили сидеть в табачном чаду.
— Ну вообще-то у нас курилка при входе, — начал было я, — но для вас…
— Все понятно! — решительно сказала Долли, вставая. — Не хотите дамам приятное сделать!
— Ладно, не полезем же мы в чужой монастырь со своим уставом! — остановила ее Нюся, вставая тоже. — А ты чего вскочила? — заметила она «Аленушке». — Ты ж не куришь!
— А я за компанию, — усмехнулась «Аленушка».
Галантно решив показать посетительницам, где находится место для курения, уже у входных дверей, не думая ни о чем дурном, лишь как бы невольно ускоряя процесс их исхода, я легко коснулся талии последней в этом шествии — ею была «певица». Та, видимо привычная к грубоватым мужским приставаниям, гневно обернулась:
— Но-но, гражданин начальник! Только без рук!
Я, естественно, отдернул руку — у меня и в мыслях не было ничего такого.
Чернявая, мгновенно оценив ситуацию, ехидно засмеялась, сказав что-то не вполне мне понятное:
— Звезда ты, Дашка, или не звезда? Простые люди к тебе тянутся, а ты бука букой! Эх, Долли, Доли, не понимаешь ты своего счастья! — И как своему, лукаво подмигнула мне: — Правда, Денис Андреевич?
— Не знаю даже, что и сказать — вот до чего вы меня смутили, девушки!
— Ладно прибедняться-то! — сказала разбойница, которую чернявая назвала Долли, и, не обращая никакого внимания на дружно двинувшихся нам навстречу, в офис, моих обкурившихся главных оперативников, довольно фамильярно взяла меня за лацканы, словно собиралась притянуть к себе для поцелуя, и, горячо дыша мне в лицо, пообещала: — Сделайте то, о чем мы вас просим, Денис, и вы увидите, мы умеем быть благодарными.
«Цирк, да и только!» — покраснев, подумал я, наблюдая, с каким изумлением воззрились на меня, стойкого руководителя фирмы, ее лучшие сотрудники.
Филя в нетерпении ждал моего возвращения в офис.
— Слушай, а чего это ты с этой, с Долли Ласариной обнимался?
Я малость опешил:
— Да брось ты, это не она! Просто какая-то похожая шалава, заказчица.
— Дак она шалава и есть, это ж всем известно! — подключился и Сева. — Она это, Денис! Понравился ты ей, наверно, видишь, клинья под тебя бьет. Неужели упустишь такой случай? Ты уж, командир, не посрами родную «Глорию», не ударь в грязь лицом.
— Да пошел ты к черту! — не выдержал я. — Взрослый мужик, а на уме какая-то фигня!.. Вот за это, за то, что ты, Сева, проявляешь к начальству такое неуважение, тебе и придется работать по заявлению этой самой твоей Долли. Глядишь, она и на тебя глаз положит. Понял?
— Пока нет, — засмеялся Сева, — только почему она моя-то? На меня она глаз то ли положит, то ли нет, а на тебя-то уже положила!
Вот такая, братцы, у нас в «Глории» веселенькая атмосфера. Просто не сыщики, а студенты перед сессией.