Тройная игра
Шрифт:
— Да ты чего, Де… — начал было Сева, но вовремя вспомнил: по телефону никаких имен. Поправился: — Ты чего, дедок! Это же убийца, вор!
— Ты все понял? Когда допросишь, обязательно перезвони мне. Обязательно перезвони, я пока с дядькой свяжусь, пусть МУР подключается, самое время!
— Я все понял! — сказал Сева, в большей степени работая «на публику», чем на Дениса. — Кончу их — и перезвоню. Пока. — Он отключился, спрятал трубку в карман. Сказал ждущему своей участи Кенту: — Ну вот, все и решилось. А ты, как говорится, боялась…
Кент
Надо было действовать, и действовать быстро, пока не ожила Кентова свита, пока их не начали искать всерьез. Он оглянулся — амбалы начинали подавать признаки жизни; водитель, оторвав голову от подголовника, смотрел на него мутными, ничего не понимающими глазами…
Вдвоем с Филей они снова вырубили их, заставили Кента, вместе с его чемоданом, перейти в их «шкоду» и, проткнув «мерседесу» на прощание все четыре колеса, вернулись на шоссе, чтобы километров через десять, не доезжая до поста ГАИ, снова свернуть в лес…
Кент сидел на пеньке на краю новой поляны, а Сева стоял перед ним.
Ломка уже начинала донимать, наручники нещадно резали руки, и он спросил, стараясь не глядеть на этого здоровенного мужика, чтобы не выдавать лишний раз своей ненависти, — чего впустую глазками сверкать, не в его это правилах. Так, с полуопущенными веками, и спросил у Фили, который показался ему помягче, посговорчивей:
— Сколько?
— Чего сколько? — не понял Филя.
— Сколько хотите с меня получить? — И, забыв, что руки за спиной, для большей наглядности потер там, за спиной, палец о палец.
Сева не удержался, въехал ему со всей страстью в зубы. Въехал, видно, неожиданно и для себя самого. Буркнул:
— Извини.
— Понял, — беззлобно прошепелявил Кент разбитыми губами. — Субботник, значит, как у блядей. Задаром то есть… — И сплюнул.
Сева по многолетнему опыту службы в горячих точках знал, как по-разному ведут себя люди, попавшие в ситуацию смертельной опасности. Есть трусы, которых легко запугать и сделать послушными, даже ни разу не ударив, есть «герои», которым надо, чтобы и они сами, и все, кто вокруг, видели, сколько в них куража. Но в конце концов и эти, как правило, довольно быстро ломаются — кураж обычно кончается одновременно с физическим терпением. А вот иногда встречаются упертые, такие, которым наплевать на то, что вовне; для такого самое главное — не переступить какую-то черту внутри себя самого. Вот у них Кротов, к примеру, как раз такой. И такой же, судя по всему, был вот этот уголовник и убийца. Или он ошибается?
Он резко ударил его с двух сторон по ушам — был такой прием скорого развязывания языка у упертых. И, внимательно следя за реакцией Кента, про себя обрадовался: он ошибся — этот сидевший перед ним на пеньке уголовник оказался неким гибридом. Он, похоже, был упертым рационалистом.
— Хорошо врезал, — сквозь боль сказал Кент. — Не врубаюсь только, за что. Еще раз предлагаю, пацаны: давайте сделаем все путем. — Он или совсем их не боялся, или пока еще не верил, что их надо бояться. — Вы ведь не урки,
— Ну верно.
— И не менты, так?
— Почему решил?
— Какие-то сладкие больно. Вон ты стукнул, а сам вроде как переживаешь…
— Погоди-погоди, — остановил Филя, — с чего взял-то? Мы с тобой еще толком и не говорили даже.
— Вот я про то и толкую: менты бы уже и матюков насовали, и печенку бы отбили, а вы чего-то все мармелад разводите… Не пойму — гебешники, что ли? Или какие инженеры бывшие — решили рэкетом поправить материальное положение? Короче, говорите, чего надо — и разбежались.
— Ага, держи карман! — усмехнулся Филя. — Разбежались, размечтался!
— Никона сдашь? — вдруг в лоб спросил Сева.
— А кто это? — спросил в свою очередь Кент и издевательски усмехнулся.
«Эх, скополаминчику бы! — с тоской подумал Сева, вспомнив последнюю свою „горячую точку“. — Скополамин замечательно язык развязывает».
— Это тот, кто тебе «малявы» чуть не каждый день шлет…
— Не, про это я ничего не знаю.
«Скополаминчику бы, — снова подумал Сева, — сразу бы все рассказал, и про Никона, и про Гранта этого… мать их!» И еще раз ударил Кента по ушам — теперь намного злее, чем раньше.
На этот раз он его достал — Кент мучительно сморщился, замотал головой. Сказал, едва справившись со стиснутой болевым спазмом гортанью:
— Молодец, сучара. Но я б тебе душевнее приварил…
Сева сделал вид, что не слышит.
— Гранта ты замочил? — спросил он, включая диктофон.
— А, вон оно что! — с некоторым даже облегчением протянул Кент, косясь на японскую машинку. — Так бы сразу и сказали. — Он снова потряс головой — видно, последний удар таки потряс его. — Чего вам до Гранта-то — сдох, туда ему и дорога. Хуже нет беды: вор в законе, а ссучился…
— Погоди, погоди, — изумленно остановил его Филя, нарушая все правила: — Кто вор в законе? Грант?
— Ну а про кого вы меня спросили-то? Грант. Законник, а сперва ссучился, на ментовку начал работать, а потом дак и того хуже — общак грабанул. Братва на зоне не зря толкует, что настоящих законников больше не осталось — завели лаврушники моду титулы покупать, ну и пошло-поехало…
Сева выключил диктофон.
— Ты вот чего, — сказал Сева, нажав на «стоп». — Ты кончай тут романы тискать, давай про дело, понял? Или еще по ушам захотел?
— А я чего, не про дело, что ли? Скурвился Грант, а у нас на этот счет закон один — секир-башка… Это… не знаю, как вас и называть-то… следователи, что ли?
— Дознаватели, — буркнул вроде в шутку Сева, но Кент воспринял его слова всерьез.
— Так вот, граждане дознаватели, видите, за какое говно вы меня мучаете! Не стоит оно того, бля буду. Давайте я вам лучше выкуп заплачу — ну вроде как в суде — и разбежимся, а?
— Выкуп?
— Ну пусть не выкуп, а как там… залог, во! Хотите? Вот прямо вам, без всяких расписок и налогов. Сто тысяч за то, что вы меня сейчас отпускаете. Чего жметесь? Мало?