Тройная игра
Шрифт:
— Ты так и не сказал нам, кто пришил Гранта, — словно не слыша его, мрачно сказал Сева. — Тебе что — еще врезать? Ты меня бойся, урод, я вот этой самой рукой, если что, мозги зараз вышибу!
— Вот я и говорю, что вы не менты, — вздохнул Кент. — Менты бы точно уже бабки взяли…
Сева угрожающе замахнулся, но Филя поймал вдруг напарника за руку, заставил отойти на пару шагов.
— Сева, блин, ты только посмотри на его руки-то! — зашептал он ему на ухо.
— А что там?
— Да он исколотый весь, видишь, дырки от шприца? И глазки — посмотри, как мутнеют. Ты не бей его больше, понял? Он все равно сейчас уже небось ничего не чувствует,
Кент аж зубами заскрипел:
— Бля буду, мужики, никому ни слова, а? Свалю, а вы потом хоть какие мои показания в дело пускайте — возражать не буду… — Грудь у него под рубахой до синевы была исколота какой-то татуированной похабщиной. — Ну, мужики? Я вам сто тыщ и показания, а вы мне ширнуться дадите и отпускаете. Как?
— Да где мы тебе дозу-то возьмем?
Кент криво усмехнулся:
— Не знаю, как вы, а я бы вам за сто тысяч дозу поискал… Но так и быть, и тут облегчу вашу жизнь: доза у меня с собой, мужики, дозвольте только ширнуться. — Сева и Филя быстро переглянулись — под наркотики Кента можно было и милиции сдать. — Гад буду, — продолжал тот изображать сирену, — все в лучшем виде нарисую! Про все показания дам!
Он уже взахлеб обещал все сразу, понимая, что сам же кончает себя как настоящего, уважаемого всеми вора, но поделать с собой уже ничего не мог — ломка, предчувствие страшного смертного ужаса все сильнее завладевала его существом. Если не уколоться, если не уколоться… это будет смерть… И еще он вдруг подумал, что в случае чего все будет валить на Никона — чего ему сделается, он все равно уже в тюрьме.
— Ну и где они, твои показания-то? — угрюмо спросил его здоровяк, который, сволота, так ловко бил его по ушам.
Кент с ужасом понимал, что вот-вот сломается, он уже не знал, как еще тянуть время, как морочить голову этим непонятным легавым.
— Показания? — туповато переспросил он. — А я их вам сейчас дам! — сказал и сам удивился — были, были в нем еще какие-то силы сопротивляться. — Дадите ширнуться — и сразу все выкладываю.
— Ладно, дадим, — великодушно сказал вдруг здоровяк. — Так кто все же прикончил Гранта? Говоришь — и даем ширнуться.
Кент живо представил, как сейчас расплавит дозу в ложке… как начнется приход и сразу пойдет по всему телу блаженная волна ни с чем не сравнимого кайфа, освобождения от всяческой тяжести… И он дрогнул.
— Есть такой… Мастерила, — сказал он, сглатываая тягучую слюну. — Киллер. Какой-то из ваших, спецназ… бывший. «Альфа», что ли… — И вдруг его осенило: за каким он Никона-то собирался сдавать. Он сдаст генерала, который Мастерилу им подарил. — Только он не наш, этот Мастерила-то. Его один губоповский генерал подослал… Суконцев фамилия, слышали?
Ух как складно все получалось! ГУБОП во всем виноват, а они, урки, ни при чем! Кент с удовольствием наблюдал, как начали встревоженно и туповато переглядываться захватившие его мужики. Что, не ожидали, сучата? Вот так вот, знайте наших!
Суконцев сразу отметил, что генерал Гуськов с самого утра появился на службе, что называется, не в духе. И это не могло не навести его на кое-какие
— Все, Сеня, кажется, пришел амбец нашему министру… А стало быть, и нам с тобой тоже. Здесь ничего такого пока не слышно?
— Да нет, Владимир Андреич, все как обычно. Так, бурчат кое-чего, но оно и всегда так вроде…
— Вроде… А там все газеты только и пишут, какой у он у нас с тобой коррумпированный, видите ли. Пугают друг дружку насчет того, что он грязные деньги к ним переводит. Как будто им, сволочам, не все равно! Такой шум подняли, что его счета даже блокировать начали, во как!
Семен Михайлович хотел ехидно спросить: а твои, мол, еще не блокируют? Но, конечно, удержался. Сказал, не поверив:
— Это в хваленой Швейцарии-то?
— А и что из того, что она Швейцария? Они там тоже америкосов слушают, как и все. Америкосы у себя какого-то очередного Япончика-Тайванчика заловили. Мы и знать про такого не знаем, а они, вишь, заловили, а у того паспорт еще советский. Ну и понеслась брехаловка на весь мир: русская мафия, русская мафия! Кстати, тут с нашим-то с тобой Тайванчиком все в порядке? Никакого шухера?
— Да вроде все как было. После той публикации молчат все. Вот только Кент у нас тут днями пропал. Помните такого? Ну что-то вроде зама у Никона… Поехал, как я теперь знаю, бабки за товар получать, получил — и пропал. Братва уже и охрану его за яблочко взяла, и клиентов чуть не к стенке поставила — никто ничего не знает! Прямо чертовщина какая-то! Охранники помнят все до того места, как их вырубили, а дальше — тишина. Ни на какой машине его умыкнули, ни в какую сторону повезли — ничего сказать не могут. Очухались в своем «мерине», на котором приехали, а вокруг лес, а при них ни телефонов, ни оружия, и все колеса у «мерса» проколоты. Ну пока они на дорогу выбрались да пока телефон нашли — след уже совсем остыл. Уж меня Никон чуть ли не со слезой упросил тюряги проверить…
— Почему тюряги-то?
— Да странное какое-то похищение. Никого не убили, даже не связали… Какие-то гуманисты, мать иху…
— Проверил?
— Проверил.
— И ничего, да?
— Так точно. Ничего.
— Слушай, а может, он просто хапнул деньги да рванул? — с сомнением спросил Гуськов.
— Да с какой стати-то, — не согласился Суконцев. — Кент — вор настоящий, он крысятничать не станет. Да он тут и так царь и бог и имеет будь здоров сколько… А потом охрана… Как они рассказывают, эти ребята — конечно, чистой воды похищение…
— Час от часу не легче, — тяжело задумался Гуськов. — Если и правда похищение — не иначе как ФСБ сработало, на них похоже… Слушай, — с надеждой спросил он вдруг у Суконцева, — а может, это какие-нибудь таганские или балашихинские? Ну свои, местные бандюки не поделили чего — вот и понеслась, а? Пустили Кента в распыл, а мы его теперь ищем… почем зря…
— Не похоже, Владимир Андреич. И я проверял, и Никон по своим каналам. Никто из братвы к этому делу не причастен…
— Плохой знак, — задумчиво сказал Гуськов. — Это, знаешь, как грипп. Ты вроде еще здоровый, а он в тебе уже сидит — то корежить тебя всего начнет, то в горле запершит. Похоже, кто-то совсем близко подобрался… Ты вот что… Давай пока займемся неотложными делами, а после обеда сядем, покумекаем, что нам срочно надо предпринять. Да! Эту сучку, Лазуткину, высвистай!