Тройная радость

Чайлд Морин

– Я тоже не согласна с тем, что они сделали, – тихо заметила Дайна, словно знала, о чем он думает.

Он послал ей взгляд, расстроенный тем, что она так легко прочитала его мысли.

– Вам хотя бы они не лгали. Не выкинули вас намеренно из своей жизни.

– Не выкинули, – согласилась она. – Но Елена мне тоже многого не говорила. Не открыла вашего имени.

Он сел прямее, повертел бутылку между ладоней. Он с самого начала был тайной. Несмотря на все, что говорила Джеки, они с таким же успехом могли отправиться в банк спермы, потому что он все

равно стал анонимным донором. Легко приобретенная и скоро забытая ДНК.

Его ударили не только по лицу, но и в сердце. Черт возьми, почему Джеки это сотворила? И почему ему есть до этого дело? Каковы бы ни были его причины, они не могли возместить то, что случилось в реальности. Гнев кипел в нем адским варевом, пока не перехватил горло, так что стало невозможно сделать глоток пива, не подавившись им.

Коннору нужно время подумать. Составить план. Собраться с безумно мятущимися мыслями. Пребывание здесь вместе с детьми и женщиной слишком отвлекало и не помогало ему представить ближайшее будущее.

Коннору нравилось знать, как будут обстоять дела. Бизнес он делил с Колтом, но всегда был тем, который думал на два шага вперед. Он прокладывал путь, по которому следовала их компания. Именно он всегда знал, что будет дальше.

До этого момента.

Теперь он мог только слушаться интуиции.

– Мне понадобится тест на отцовство.

Она шумно глотнула воздуха:

– Вы действительно считаете это необходимым?

– Нет, – коротко бросил он. Черт, да стоило только взглянуть на тройняшек, чтобы убедиться, что они – его дети. Конечно, их можно было различить, но у каждого были волосы и глаза Кингов. И не только это. Он с самого начала почувствовал внутреннюю связь с детьми, и это отрицать невозможно.

– Моим адвокатам это потребуется, – буркнул он, хотя ему не нравилась необходимость объясняться с ней.

– Прекрасно. А потом что?

– Потом, – ответил он, прежде чем поставить пиво на ближайший столик и встать. – Мы сделаем следующий шаг.

– Какой именно?

– Я дам вам знать.

– То есть, по-вашему, мы должны вместе решить, что сделаем дальше?

Он коротко рассмеялся:

– Я имел в виду только то, что сказал. Эти тройняшки – мои дети. Они Кинги. Это я все тут решаю.

Кровь бросилась ей в лицо, и он понял, что это не румянец, а ярость окрасила ее щеки.

– Я их законный опекун, – напомнила она. – Моя сестра и Джеки хотели, чтобы именно я заботилась о детях.

У Кона не было ни времени, ни терпения вести эту битву прямо сейчас.

– И ваша сестра и Джеки скрыли от меня существование детей. Насколько я знаю, вы в этом участвовали.

– Я говорила вам, что не участвовала.

– А я должен вам верить?

Она снова глотнула воздуха:

– Должны. Зачем мне лгать?

– Зачем Джеки нужно было лгать? – отпарировал он и, не дождавшись ответа, резко кивнул: – Верно. Так или иначе, мне нужно проводить время с малышами. Пока все не уладится.

– Я так и подумала, – кивнула она.

– И я хочу получить оставленное мне письмо.

Ее

лицо застыло, словно она намеренно отталкивала все эмоции. Трудно ее винить, потому что ему чертовски хотелось сделать то же самое. Но все еще чувства слишком близко лежали к поверхности. Слишком острые и воспаленные, чтобы похоронить их. Так что приходилось бороться, чтобы хоть временно отодвинуть их в сторону.

Дайна молча подошла к маленькому секретеру, на котором стояла кобальтовая чаша с живыми цветами. Коннор шагнул к ней и подождал, пока она откроет верхний ящик, вынет конверт и протянет ему.

Сделав это, она снова скрестила руки на груди, словно защищаясь.

Жаль, что при этом она не подозревала, что каждый раз, когда это делала, груди поднимались еще выше, требуя его внимания.

Он медленно поднимал глаза, пока не встретился с ее взглядом.

– Послушайте, – сказала она, – мы не слишком хорошо начали, но думаю, что оба хотим самого лучшего для тройняшек.

Кон долго смотрел на конверт, прежде чем осторожно сунуть его в карман пиджака. Он не собирается читать письмо здесь, у нее на глазах.

– Да. В этом мы едины, – выдавил он, но тут же добавил: – Зато у нас могут быть разные мысли насчет того, что именно может быть лучшим для детей.

– Полагаю, это мы выясним, когда придет время.

– Да.

Он вовсе не собирался ничего выяснять. Это его дети. Не ее. Он будет решать, что отныне должно происходить, и она может либо соглашаться с ним, либо нет. Пусть сама выбирает. Все же пока он не может перестать с ней общаться. Нет смысла наживать врага, когда игра только начинается.

– Мне нужно идти, – пробормотал он. – Я с вами свяжусь.

– Что это означает?

Ее вопрос остановил его на полпути к выходу. Он обернулся:

– Это означает, что между нами ничего не кончено. Далеко не кончено.

Следующие несколько дней Дайна пыталась соблюдать и без того весьма шаткий распорядок дня, которого придерживалась последние три месяца. Но это было нелегко, учитывая, что Коннор являлся и уходил без предупреждения. Как-то утром пришел к завтраку, повез их в местную лабораторию, где лаборант взял анализы ДНК у каждого малыша, проведя палочкой с ваткой по внутренней стороне щеки, чтобы сравнить с ДНК Коннора. Это было абсурдно!

Он прекрасно знал, что это его дети. Так что она не понимала, чего он добивается тестом на отцовство.

На следующий день он не показывался до самого купания и ушел, как только детей уложили спать. Сегодня он настоял на том, чтобы отвезти детей в парк. Вместо того, чтобы отдать ему тройняшек, она поехала с ними, потому что он действительно был очень богат, и кто знает, вдруг заберет их к себе и не отдаст.

Наблюдать за играющим с детьми Коннором было приятно и одновременно раздражало. Ей пришлось ко многому приспосабливаться, когда дети вошли в ее жизнь. Но Коннор, казалось, словно с самого начала был с ними. Не это одно ее тревожило. Он полностью игнорировал ее.