Тройная радость

Чайлд Морин

Дайна вздохнула:

– В их бумагах я нашла письмо, адресованное вам, и прочитала.

Он молча вскинул брови. Она увидела это и пожала плечами:

– Если ждете извинений, их не будет.

Он ощутил невольное восхищение. Крепкий орешек! Он вполне мог это оценить. Она великолепна, и он ценил и это. Вожделение по-прежнему держало его за горло, и чудо, что он вообще способен говорить! Трудно сосредоточиться на том, что происходит, когда тело требовало думать о чем-то абсолютно другом.

Это стройное,

изящное тело, оливковая кожа и настороженный блеск глаз заставили Коннора быть благодарным за то, что родился мужчиной. От нее, к тому же, хорошо пахло. Но сейчас все это не имело значения.

– Прекрасно, – удалось ему выдавить. – Как насчет нескольких ответов?

Она кивнула и вошла в гостиную. Он последовал за ней. Дом был маленьким и старым, как всякое бунгало в этой части Хантингтон-Бич. Дворы были узкими, дома практически наползали друг на друга, а припарковаться было почти невозможно.

Он отметил, что ее дворик был так замусорен, словно она держала коз. В подъездной дорожке было больше рытвин, чем асфальта, крыша нуждалась в замене. Домик не мешало бы покрасить, и он почти боялся увидеть то, что внутри.

Но здесь его ждал сюрприз. Дом был старым, но чистым. Дайна, очевидно, вкладывала время и деньги в то, чтобы содержать в порядке интерьер. На остальное не хватало ни того, ни другого. Деревянные полы были выщерблены, но натерты. Стены были выкрашены в мягкий золотистый цвет и увешаны фотографиями родственников и пейзажами. Мебель казалась удобной. Словом, дом был маленьким, но уютным.

От гостиной вел коридор, насколько он мог предположить – в спальни. Здесь была и маленькая столовая, отходившая от жилой зоны, а за ней – кухня, откуда донесся счастливый визг. Кон поежился. Там сейчас тройняшки. Его дети.

Он провел рукой по лицу в бесплодной попытке прояснить голову и, покачав головой, процедил:

– Адвокат провел кое-какую проверку после того, как сегодня утром я получил судебное уведомление об иске.

Дайна слегка нахмурилась, но ему все равно, если она сожалеет о том, что подала на него в суд.

– Он говорит, что Джеки и Елена умерли три месяца назад?

Из нее, казалось, вышел весь воздух. Дайна обмякла и опустилась на ближайший стул.

– Елена брала уроки летного дела. Хотела при любой возможности летать сюда, навещать меня и бабушку.

Кону стало не по себе.

– Так или иначе, она получила лицензию и, чтобы отпраздновать, отправилась вместе с Джеки на уикэнд в Сан-Франциско.

– Без детей?

Дайна кивнула:

– Слава богу, как выяснилось. Одна из подруг осталась присматривать за ними. На обратном пути начались неполадки в двигателе. Елена была недостаточно опытна, чтобы найти выход из положения, и они упали на поле.

Боль набросилась на него при воспоминании о Джеки. О годах, проведенных

вместе, о смехе, шутках, прекрасном времени. Страшно подумать, что она мертва. Ненавистна сама мысль о том, что она испытала в самом конце. Ненавистна мысль о том, что ее нет рядом, и не на кого вопить и возмущаться.

Стремясь подавить мятущиеся мысли, он глянул на Дайну и увидел в ее глазах ту же боль, которую она не успела спрятать. И он был вынужден вспомнить, что она потеряла сестру.

– Мне очень жаль. Насчет Елены.

– Спасибо, – вздохнула она. – И простите меня за то, что подала в суд, не поговорив сначала с вами.

У него вырвался короткий смех:

– С чего это мы вдруг стали такими учтивыми?

– Возможно, долго это не продлится, – усмехнулась она.

Кон подумал обо всем, что предстоит уладить: тройняшки и их благополучие. Его все еще бурлившая ярость из-за того, что он стал жертвой беззастенчивой лжи, и должен был согласиться:

– Возможно, нет.

Дайна снова кивнула.

– Так что теперь будет?

– Будем стоять по противоположные стороны забора, – предположил Коннор.

– По крайней мере, честно.

– Я во всем предпочитаю честность. Ложь никогда не приводит ни к чему хорошему.

Он не сказал того, что хотел, но судя по выражению лица Дайны, она поняла намек. Ложь ее сестры и Джеки привела их сюда, впутала в ситуацию, которая с каждой минутой становилась все более неприглядной.

Коннор пришел за детьми. Нужно поступать правильно, независимо от того, кто стоит на пути. В числе последних была Дайна Кортес.

У него все сжалось внутри, когда он услышал взрыв смеха из другой комнаты.

Боже. Он стал отцом, но истинное значение этого еще не улеглось в мозгу. У него было всего несколько часов, чтобы попытаться привыкнуть к тому факту, что все изменилось после того, как он вскрыл конверт от адвоката Дайны.

Он помог Джеки и Елене по своему желанию. Просто считал, что неплохо бы участвовать в жизни ребенка, скорее в качестве снисходительного дяди, чем отца. Но теперь все было по-другому, и им придется приспосабливаться к новым обстоятельствам.

– Так что, перемирие? – спросила Дайна.

Кон немного подумал. Он все еще злился, и сомневался, что скоро остынет. Зато, по крайней мере, мог похоронить этот гнев настолько, чтобы сделать все, как полагается. Постараться, чтобы о его детях заботились. Он не знал, как впишется в будущее Дайна. Но лучше держать ее поближе, пока все не выяснится.

Когда она нервно переступила с ноги на ногу под его неотступным взглядом, он наконец согласился:

– Перемирие. Пока.

Из другой комнаты донесся долгий пронзительный вопль, к которому присоединились два других, так что вскоре оттуда звучал сверливший уши слаженный хор.