Тройной фронт
Шрифт:
Мало что брошек налепили, взяли и честную награду обгадили… Орден Отечественной войны. Второй степени. Взяли и дали всем! Да что ж это такое! Я за эту вторую степень целую ночь отстреливался…. А тут, всем! За то, что уцелели? Так что ли?
Пошли в прорыв. Рейд по тылам. Села брать. Самое для кавалерии дело. Снег по брюхо, метель. Мы то брать, а он не отдает. Потыкаешься в оборону, артиллерии нет, как возьмешь? И обратно в степь. Кто село взял – тот в тепле ночует. Стимул. Утром выходишь из хаты, кони, как собаки, на задних ногах стоят, соломенную крышу доедают.
А тут наскочили на румынскую кавалерию. Они по параллельной дороге в село рвутся. Кавалерия – равный противник – счастье! Но они с обозом, с пушками. Не в счет! В атаку! А снег глубокий. Мне в коня – снаряд малого калибра! Я как Мюнгхаузен на ядре. Но результат много хуже: ногу зацепило и в живот. «Комеска убило! Комеска!» И ушли за румынами. Я валяюсь. Голову поднял – птичка фьють! Прямо около уха. Румын – метрах в полста, тоже, видать, раненый. Он – в меня, я – в него… Потом он стрелять перестал. То ли я попал, то ли он кровью истек. И уж под утро только меня Полторошапкин нашел, санитарам отдал. И еще трое суток в обозе на телеге подыхал, пока к своим не вышли, да в госпиталь не отвезли. Отвоевался! Вот за это – вторая степень! А теперь она у всех! Тьфу!
А румын – молодец. Солдат. До последнего дрался. Молодец. Ничего не скажешь…
Атака в конном строю
Доктор с тоскою в серых глазах развенчивал мифы.
– Какая там атака в конном строю! «С клинками на танки!» Не ходили с клинками! Не так все было! Да врут все в кино! Идиоты, что ли? Да и поляки, наверняка, строем на танки не ходили! На конях на танки шли! Это правда. Но с гранатами! Тактический прием! Дорога в один конец. Это – безусловно.
Пехота отступает – зацепиться не может. Танки по пятам. Гонят как баранов. Давят и все… Не дают окопаться. А степь. Да еще как биллиардный стол ровный кусок. Рощицы торчат кое-где. Командир полка вызывает:
– Возьмите коней похуже, а людей получше… Добровольцев. Если будут…
Получилось семнадцать человек. В рощицах стали. Как танки мимо ползут, как боком станет – полным наметом и связку гранат под гусеницы. С гранатами! А не с клинками. Два танка сожгли. А было девять. Семь назад попятились. Испугались. Не стали рисковать.
И часов десять не наступали. Ждали пехоту. А потом пехота впереди танков пошла. Автоматчики. Тут уж танки никак не взять. Но пехота окопалась. Успела. Вот и зацепились. Так что не зря…Хуже нет, когда зря…
А в конную атаку я ходил один раз. На Украине. Сплошного фронта с траншеями и проволокой нет. И вот, в рейде, взяли село ночью. Метель метет. Ни черта в двух шагах не видать. Под утро прилетает немецкий связной на мотоцикле и прямо к штабу. Часовой узбек – ему все начальники. Нарочный влетел в горницу, все офицеры за столом, ему сразу пистолет ко лбу. В сумке депеша срочная. Начальнику гарнизона: «Приготовиться к приему румынского кавалерийского корпуса».
– Ну вот, – говорит комдив, – он их завтра и встретит! На том свете…
Такое только в кино бывает. Их – корпус. Нас –
Стали затемно по обоим берегам. Дождались пока весь корпус с обозами, кухнями и пушками на лед выползет, и, по ракете – вперед!
Это рассказать нельзя! Они клинков вытащить не успели. А я еще на берегу одного офицерика заприметил – бурка на нем белая, красивая… Я то все на нее целился. И доскакал! Шашкой – рраз по коню! Два – по коню! Три – по бурке! Как в замедленном кино! Четыре – по каске. А он медленно так поворачивается и в глаза мне глядит…Ужас!
Когда при мне врать начинают про конные атаки, я контрольный вопрос имею: что бывает когда человека шашкой рубят? То-то и оно…! В человеке кровь под давлением – она из под клинка кисточкой вверх выскакивает! Фонтанчиком таким… И в лужу…
Меня затолкали, крупами оттеснили…. А все как во сне… Зажмурился. Открыл глаза. Узбека рядом рвет. Лед, от берега до берега, цвета клюквенного киселя и дымиться …В тумане всадники проплывают. Не дай-то Бог! «Упоение в бою…» Как припадок…Это, брат, не пушки наводить…Оно же еще и парит…воняет…жуткий такой тяжелый дух, жирный…
Нашему комдиву за этот бой Героя дали.
Но так из кавалеристов- то в конном строю мало кто в атаки ходил. Не верь.
А перемололи! Был стотысячный корпус кавалерии, за войну двадцать раз провернулся… Два миллиончика душ. Вот так, брат. А коней еще больше чем людей жалко. Не дай-то Бог!
Военные потери
– Очень хочется напиться, – сказал доктор, – чувствую приближение запоя. Со мной бывает. Редко, но бывает. Говорят, евреи не пьют. Это так же верно как – то, что мой дедушка распял Иисуса Христа. Лично. …Тем более, я же предупреждал: еврей – кавалерист – уже не еврей!
А причина есть. Вчера пришел ко мне посетитель.
– Здравствуйте, товарищ комэск. Вы меня не помните? А я вас помню…
Инвалид. Нет стопы. Говорит, что прибыл с пополнением. Я их принимал. На станции выгружались ночью. Утверждает: конь заходил, толкнул его под идущий поезд – отрезало ногу. Вот сорок лет ищет, кто бы мог подтвердить, что он потерял ногу на фронте. Иначе не дают военную пенсию. Просит подтвердить, что я очевидец происшествия. Принес какие-то бумаги… Они, без подтверждения, веса не имеет.
– А вы его помните?
– Как я могу его помнить, если я его даже не видел?! Ночь была. Смутно помню, кричали, что кто-то под поезд попал. Помню: докладную писал, что при разгрузке пополнения потери – один человек.
Думаю, он не врет. Он же меня разыскал. Фамилии называет – с кем в поезде ехал. Некоторых я помню, действительно, пришли после боев под Сталинградом с пополнением. Так что он на станции, скорее всего, был.
Другое дело, как он под вагон попал. Может правда: – в суматохе затолкали. А может, сам ногу под колесо сунул.