TRP
Шрифт:
А вот этот ролик точно для меня, жаль Чипа нет. Та ладно, её всё время крутят, ещё покажу. Стирайте с нашим средством и все ваши вещи будут мягкими, а потом показывают упитанного пятилетнего ребёнка с нежной кожей — отличный обед для прота. Опять реклама, опять… сколько над ней работали психологи? Вот чёрт, голова разболелась.
Я выключил телевизор и лёг на пол. Опять стало жарко, голова болела всё сильнее, дышалось тяжело. Мне снова захотелось бежать к окну и хватать свежий морозный воздух. Из-за резкого подъёма в голову с новой силой ударила боль, теперь где-то над
— Всё, дальше так не пойдёт, — вслух сказал я, — лучше пройтись.
Вышел на улицу, в пустой район старых домов. Пустырь насквозь продувался ледяным ветром, и прохожие плотно натягивали шапки на уши. Я пошёл дальше, а недалеко была река, прямо посреди города. Метров тридцать в ширину, она ещё не замёрзла и текла в глубокой бетонной канаве. Я подошёл к перилам, посмотрел вниз: большие бетонные плиты два метра шли вертикально вниз и скрывались в мутной воде, в которой отражались небо и ближние дома.
С удовольствием я прыгнул в воду, нырнул ко дну. И пропало всё, и головная боль, и тошнота, и жар. Было приятно прохладно, и я в полумраке смотрел на покрытый илом песок. Потом я вынырнул. Помню ещё нескольких испуганных прохожих, которые со страхом провожали меня взглядом, и когда я возвращался в дом. С меня ручьём текла вода, и я немного позавидовал людям, у которых нет шерсти, и которым не надо высыхать несколько часов.
По приходу в номер стало лучше, остался только насморк, да и он к вечеру прекратился. Я сел смотреть фильм…
Дэвид Тюрам: от первого лица.
Рэндэл смотрел фильм, когда мы вошли в комнату, нормальный фильм, доходный, правда как по мне, то местами страшно тупой, хотя Дэйлу и нравится. Фильм про самолёт — это вообще любимый голливудский сюжет, — короче самолёт, который захватили террористы. Там сразу же начинается любовная история, а без этого ни один фильм не обходится, и тупые нравоучения. В общем, под конец самолёт подлетает к Нью-Йорку, когда всех террористов уже перебили, и одна баба пробирается в кабину пилота. Впереди видно город, небоскрёбы, теперь истребитель по приказу должен сбить самолёт, чтобы тот не упал на Манхеттен. Но проворная баба связывается с пилотом истребителя, просит его дать ей последний шанс посадить самолёт, и тот нарушает приказ. Хэппи-энд — это ясное дело, только она, пока самолёт садила, крылом два дома задела, а если бы врезалась, то могла бы повторить подвиг 11 сентября 2001 года, но вряд ли — топливо уже почти закончилось, так что дом бы не рухнул. Я смотрел на Рэндэла, и видел, что он чего-то не понимает.
— Дэвид, а что дальше? Я как бы не понял смысла этого фильма.
— Тебе не понять.
— Этого пилота, его что, не убьют? — удивился Рэндэл, — а где же тогда хэппи-энд?
— Нет, это и есть хэппи-энд, — ответил Дэвид, — конец действительно дурацкий.
— Нет, вы не совсем правы, — вмешался Дэйл, — пилота ведь тоже понять можно?
Рэндэл сильно разозлился на него, но промолчал. А потом прибежал Чип:
— Что за базар? Идём дальше
— А мы, по-моему, и так только с гуляния вернулись.
— Нет, это мы по паркам всяким ходили, и по аттракционам. Да не в том дело, — начал пояснять Чип, — я хочу пройтись по вашим магазинам, мне и одежды купить надо, меня тут солидный мужик на вечер пригласил.
— А ты туда не для того чтобы скандал устроить идёшь? — спросил Рэндэл с улыбкой, — или будешь беседы вести? Это тем, к кому ты идёшь удобно — зоопарк приезжает прямо к ним.
— Да что ты в этом понимаешь?
— Ладно, пошли по магазинам.
Мы собрались, первыми вперёд пошли Чип и Рэндэл. Я надеялся, что всё пройдёт нормально, но без истории не обошлось.
Ещё в лифте проты услышали звуки уличной музыки.
— Крутая калбаса! — сказал Чип, выйдя из подъезда. Музыка — живой оркестр — медленно приближалась к ним.
— Да это медляк.
— Так ну и что? — они повисли друг на друге и стали качаться из стороны в сторону, как пьяные старые знакомые, и довольно подвывали под ритм.
— Идиоты! — заорал я, увидев их. Они удивлённо посмотрели на меня. — Это же похороны!
— Что? А это что такое? — спросил Рэндэл.
— Припоминаю, это по типу… — начал вспоминать Чип, но не вспомнил. — Ну и что? — Они снова взялись за плечи и продолжали концерт, пока к ним не подошла вся процессия, медленно и важно идущая по улице. Люди были в шоке, и передать их чувства нельзя.
Потом, когда я объяснил им суть дела, это так порвало Чипа, что он буквально несколько минут валялся от смеха, а по возвращению на Родину долго рассказывал это знакомым протам как анекдот.
Все покупки они сделали в универмаге и Чип с Рэндэлом потратили там десять тысяч — почти половину взятых из дома денег, причём восемь штук пошли на какую-то зелёную жидкость типа духов.
В парфюмерном отделе стояли несколько десятков литровых флаконов разных цветов. Они продавались на разлив и все по одной цене — десять долларов за грамм.
— Это что такое? — спросил Чип, — ещё одно крепкое спиртное?
— Духи, — зачем-то ответил Дэйл, ведь проты это отлично знали и воротили нос.
— Дорогие такие, и за такую гадость, зачем? Рэндэл, давай попробуем.
— Хорошо, — согласился он, а потом обратился к продавщице, — дайте нам вот эту банку, всю. — Она удивлённо посмотрела на странного прота, даже испугалась. — Да, именно эту самую полную, 800 миллилитров. Дэйв, а где Чип?
— Пошёл купить кружки.
Появились кружки и тогда проты зажали ноздри и одним махом выпили всё.
Ещё три дня мы продолжали спокойно жить в Чикаго, и мне было интересно наблюдать за тем, как Чип и Рэндэл воспринимают нашу культуру. Рэндэл, например, когда прохаживался по мясному отделу супермаркета, назвал людей падальщиками. Чип каждый день бесился с телевидения и образа жизни большинства людей, Дэйл — наоборот, бесился с протов. Чип и Рэндэл долго не могли понять, зачем люди садят зверей в тюрьму. Я и сам не понимал что они имеют в виду, пока до меня не дошло. Они просто побывали в зоопарке.