Трущобы Империй
Шрифт:
Дома Алексей прошёл эти университеты, пусть и по большей части заочно. Здесь же он чужак, за спиной нет никого и ничего. Такого можно убить и спихнуть тело в коллектор, можно продать на флот… что угодно можно сделать. Искать не будут.
— Завалить хлебало и молчать в тряпочку, — снова вслух сказал он как можно более внушительно. Дескать, это не он такой, это план. Хотя признаться по совести, где-то в глубине души попаданец прекрасно понимал — выступить против обращения дурак или ответить на пинок ему просто страшно.
— Вставай,
К ужасу парня, именно жрать, нормальной едой эти помои назвать сложно. Это суп в его классическом понимании, Алексей понял это, когда выудил из котелка плохо обглоданную баранью кость с прилипшими к ней бобами.
Сглотнув, он с трудом подавил тошноту и заставил себя есть — благо, оно хотя бы варёное… Тем более, что другой еды не предвиделось, если уж местные несвежее мясо и подгнившие овощи ели, то и такие вот… супы им явно не в новинку.
Как ни странно, на вкус блюдо вполне терпимое, даже с поправкой на вторичность продуктов. Парень с мрачной решимостью сожрал весь котелок, в котором чуть ли не два литра. При этом представлял себя на тренировке по выживанию, как это показывают по телевизору — дождевые черви, лягушачьи лапки на веточке. Фантазии на тему выживания оказались более аппетитными, чем суровая реальность.
Глава вторая
После еды Марта запрягла чистить полы. Вручив странного вида скребок, оплывшая бабища буркнула:
— Чтоб до блеска.
Алексей приступил к работе, пытаясь доскрестись до пола, спрятанного под слоем липкой грязи. Утоптанная, смешанная с прогорклым жиром, табачными плевками и прочей дрянью, консистенция её на удивление плотная и липкая.
Ломать себе голову, почему такой работой никто не занимался много лет, не стал, взяв на вооружение принцип Чтобы ни делать, лишь бы упахаться. Скорее всего, хозяева трущобного трактира просто не знали, что же поручить работнику. Польстились на халяву, теперь вот придумывают работу.
Паб маленький, не более сорока квадратных метров вместе со стойкой бармена. Такая же маленькая кухня, парочка кладовок и подвал, большая часть которого занята всяким старьём — судя по всему, хозяева подрабатывали старьёвщиками и пожалуй, скупкой краденого.
За три дня попаданец очистил помещения от многолетних наслоений грязи, попутно помогая обслуживать посетителей и рассказывая историю выдуманной амнезии. Отношение хозяев к работнику странное — вроде бы полезный, паб стал заметно чище… И в тоже время это каким-то образом задевало их самолюбие: они-то столько лет в грязи жили!
Студента начали сдавать в аренду соседям — то старьёвщику помочь перетащить барахло, то ещё что в том же духе. Он понимал, что это выходит за рамки договора с хозяевами, но не возмущался.
Алексей жадно слушал и вертел головой, присматриваясь. По всему выходило, что его положение бесплатного работника ещё не из худших. По крайней мере, есть
— … и чтоб не меньше двух пенни принесла, мерзавка!
Женщина лет сорока на вид, в сальном чепце и с явственным отсутствием большей части зубов, хлёстко ударила по лицу девочку лет шести.
— Для чего я тебя рожала, тварюку?! Матери на выпивку набрать не можешь!
Алексей отвернулся, сценка по местным меркам рядовая. Не то чтобы привык… но когда зеваки одобрительно кивают словам мамаши, это напрягает.
Дети здесь начинали работать лет с пяти, видел уже, как собирают экскременты, щепки, занимаются попрошайничеством. Да чем угодно, лишь бы доход приносило!
Единственное — власти держали жёсткое ограничение по возрасту на проституцию, так что встретить проституток младше пятнадцати сложно. Да и то, девки обычно прибавляли возраст в документах, чтобы проскочить возрастные ограничения.
— Чё уставился? — вызверилась на него ангельского вида кроха, смачно харкнув на землю. Затем несколько раз провела пятернёй по спутанным, изначально белокурым, а ныне просто грязным волосам — причесалась, и пошла на работу, попрошайничать.
Вздохнув, парень проводил её взглядом и остервенело почесался… вши! Противно, но деться некуда, местные в принципе не моются, антисанитария абсолютная. Если бы не тот факт, что в дело здесь шло буквально всё, трущобы очень быстро утонули бы в грязи.
Аборигены жили в такой тесноте, что пресловутые коммуналки показались бы им если не раем, то чем-то близко. Подумать только, отдельная комната у каждой семьи… здесь такой роскошью могли похвастаться только зажиточные люди, многие вон даже не в комнате койку снимали, а место в коридоре, причём занять его можно о исключительно поздно вечером, чтоб не мешать остальным постояльцам.
А уж две-три комнатушки, пусть даже общей площадью с десяток квадратных метров и продуваемые насквозь… богачи, однозначно. Владельцы домов, имеющие документы на право собственности, котировались как небожители. Перед такими ломали шапку загодя, общаясь заискивающим тоном. Хозяева!
Неделю спустя Алексей немного освоился с местными реалиями… ну как немного… научился отличать фартинг от полупенни, выяснил жаргонные прозвища полицейских… В общем, очень немного, специально его обучением никто не занимался, информация по большей части случайная и путаная. Выяснил заодно и дату: 1862 год, сентябрь — попалась относительно свежая газета.
Толку от обрывочных знаний мало, для местных он так и остался чужаком. Дело даже не акценте или чем-то подобном, хотя определённая чуждость в попаданце ощущалась очень явственно и он сам это понимал. Аборигены по большей части жили тут много поколений, и такой же трущобный обитатель, но из другой части Лондона, здесь чужак и добыча.