Trust: Опека

Эппинг Чарльз

Алекс кивнула в направлении маленького канала.

— Их контора, кажется, там. Остается зайти и спросить.

— Но Охснер говорил, что этот менеджер из Финакорпа стал управлять счетом только в начале девяностых. А манипуляции с кодом были проделаны в 1987-м.

— Не беда. — Руди подтолкнул ее вперед. — Насколько я знаю Охснера, он передал этому менеджеру все документы, включая банковские выписки за весь истекший период.

— А если нет?

— Попытка не пытка, спрос не беда, правда? — Руди похлопал по своему портфелю. — А эти документы подтверждают,

что официальным владельцем счета являюсь я. Как инвестиционный менеджер, служащий Финакорпа обязан предоставить мне доступ ко всем бумагам, так ведь?

Руди зашагал по мосту.

Алекс не спешила следовать за ним.

— Но банк только что отказал Финакорпу в доступе к счету.

— Но в самой Финакорп об этом еще не знают. Пока. — Он повернулся к Алекс. — Помнишь, что сказал Версари? Он с ними никак не связан. Он лишь отправляет им копии банковских операций со счетом. Пройдет несколько дней, прежде чем правда раскроется.

— Но если в компании попытаются воспользоваться компьютером, чтобы провести операцию, узнают тотчас же.

— Поэтому нам стоит поторопиться.

«ФИНАКОРП — КОРПОРАЦИЯ ПО УПРАВЛЕНИЮ ФИНАНСОВЫМИ АКТИВАМИ»

— гласила золотая табличка на двери. Руди нажал на маленькую золотую кнопочку справа от двери и отошел назад.

— Не забудь, — прошептал он Алекс, — веди себя так, как будто ничего не произошло. Все будет в порядке. Говорить начну я.

— Я не понимаю, зачем вообще я там нужна.

— Ты нужна мне, чтобы помочь как можно быстрее просмотреть документы. Потом мы уйдем, пока они не успели узнать, что из-за меня потеряли доступ к счету. — Руди позвонил еще раз.

Мужчина, открывший дверь, как будто только что сошел с обложки каталога «Брукс бразерс». «Наконец-то красавец банкир», — подумала Алекс. Высокий, красивый, холеный и безукоризненно одетый. Великолепно сшитый серый костюм и белая рубашка. Галстук от «Гермес» — такой, как был на Охснере.

— Здравствуйте. — Руди пожал ему руку. — Я хотел бы увидеть свой счет.

— Кто вы? Как вас зовут? — Мужчина без усилий перешел на английский.

— Рудольф Тоблер.

— Господин Тоблер! — Это имя ему было определенно знакомо. — Пожалуйста, входите. — Он пожал руку Алекс. — Кстати, меня зовут Кристофер Пехлянер.

Как и служащий банка «Гельвеция», он не поинтересовался, как зовут Алекс. Осмотрительность обязывает.

Пехлянер провел их по узкому коридору в большой конференц-зал, выходящий окнами на тенистый внутренний дворик. Стены были увешаны модерном.

— Спасибо, что согласились принять нас без предварительной договоренности. — Руди открыл портфель и достал бумаги. — Я пришел, чтобы получить кое-какую информацию, касающуюся моего счета. — Он прочитал номер счета, указанный вверху на выписке из банка «Гельвеция». — Это займет лишь несколько минут.

Руди передал Пехлянеру свой паспорт и другие документы.

— Я немного озадачен. — Пехлянер внимательно изучил

паспорт Руди. — Я думал, что этот вклад является частью имущества, которым управляет Георг Охснер.

— Так и есть, — быстро ответил Руди. — Имущества моего отца. — Он указал на свое свидетельство о рождении и свидетельство о смерти отца. — Я его единственный наследник.

— Однако, когда господин Охснер давал полномочия моему коллеге на управление счетом, у меня сложилось впечатление, что наследников нет. Он сказал, что уведомит нас о настоящем владельце, когда придет время. До тех пор мой коллега, Макс Шмидт, должен выгодно вкладывать деньги, что он и делает уже много лет.

— Ну, как видно из этих документов, я — единственный наследник. Теперь вам придется иметь дело со мной.

— Думаю, стоит обсудить все это с господином Шмидтом. Особенно принимая во внимание смерть господина Охснера.

— Тогда сообщите Шмидту, что я хотел бы с ним встретиться незамедлительно.

— Не могу. Он в командировке. Вернется завтра. Уехал на похороны Георга Охснера.

— В таком случае, я там его и увижу. — Руди забрал паспорт и положил его в портфель. — Но все-таки я желал бы посмотреть выписки из своего счета.

Пехлянер просмотрел остальные документы.

— Кажется, все в порядке. — Он встал. — Если не возражаете, я сделаю копии этих документов?

— Пожалуйста, сколько угодно, — ответил Руди. — Как только я получу доступ к счету.

Когда Пехлянер вышел, Руди повернулся к Алекс.

— Видела? Сработало. — Он начал мерить шагами комнату. — Через несколько минут мы все узнаем.

Руди стал рассматривать небольшую картину, висящую возле двери.

— Это Жан Кокто. — Потом Руди перешел к соседней стене, к литографии, выполненной огромными мазками. — Лихтенстайн. [36] А у этих ребят хороший вкус!

Дверь открылась, и вошел Пехлянер, неся два темно-серых скоросшивателя. С глухим стуком он опустил их на стол.

— Это все, что у нас тут есть.

Алекс заметила надпись на корешке: «Цюрихский банк «Гельвеция» СЧЕТ № 230-SB2495.880-O1L». За годы к нему прибавилось множество цифр и букв, но это, несомненно, был счет, который отец Руди открыл в 1938 году.

36

Рой Лихтенстайн (1923–1997) — американский художник, скульптор, крупнейший представитель поп-арта. Известен своими масштабными полотнами и эстампами на основе комиксов.

Она взяла первую папку и прочитала наклейку: «Состояние счета за I–III кварталы». В папке хранились ежеквартальные балансы за прошедшие восемь месяцев. В следующей были трансакционные выписки за тот же период.

— Уверен, вы убедитесь, что все в порядке. — Пехлянер сел напротив Руди и Алекс. — Я взял на себя смелость и распечатал график, показывающий состояние счета за последние несколько лет.

Он положил на середину стола распечатанную на компьютере гистограмму.