Трясина
Шрифт:
Помолчали еще.
— Кое-какие записи у нас уже оцифрованы, — продолжила она, — остальное в архивах в нашем же здании. Записи весьма подробные. Самая крупная больничная коллекция органов расположена на Баронской улице — как вы сами понимаете, основное обучение проходит не в университете, а в клиниках. Знания получают из практики.
— Патологоанатом почему-то не захотел показывать мне банк органов, а сначала попросил поговорить с вами, — сказал Эрленд. — Я не понимаю почему, при чем здесь вы и университет?
—
Она встала и подошла к не замеченной ранее Эрлендом двери в боковой стене, отперла ее ключом и ввела пароль на клавиатуре рядом с замком. Дверь открылась, и Ханна предложила Эрленду последовать за ней в просторный зал без окон, где вдоль стен стояли шкафы с ящиками, а посередине — столы с компьютерами. Профессор еще раз спросила у Эрленда имя девочки и дату ее смерти, ввела их в поисковую систему.
— В базе ее нет, — задумчиво сказала она, глядя в монитор. — Покамест оцифрованы лишь данные с 1984 года. Мы собираемся перевести в электронную форму все архивы, но пока дошли только до 1984-го.
— Значит, то, что меня интересует, хранится вот в этих шкафах, — сказал Эрленд.
— Вообще-то у меня на все это нет времени. — Ханна посмотрела на часы. — Мне давно пора читать следующую лекцию.
Все же она окинула взглядом ящики, подошла к одному из них, прочла надпись над ручкой, перешла к другому, затем к третьему. Тут и там она вынимала ящики, проглядывала папки, но все быстро задвигала на место.
И что только хранится в этих папках?
— У вас тут истории болезни?
Ответом ему был раздраженный стон.
— Только не говорите мне, что вы к нам по делам Комитета по неприкосновенности частной жизни, — добавила она и с грохотом закрыла очередной ящик.
— Я просто спросил.
Ханна открыла еще один ящик.
— Вот, смотрите, тут есть что-то на тему биообразцов, — сказала она. — 1968-й год. Есть кое-какие имена, но вашей девочки тут нет.
Она задвинула ящик на место, вытащила соседний.
— А тут еще несколько дел на ту же тему. Так, постойте-ка. Вот она, кажется, ваша Ауд, и ее мать тоже. Да, это они.
Ханна пробежала глазами бумаги.
— Да, изъят один орган, — произнесла она, словно говорила сама с собой. — Место изъятия: Кевлавикская больница. Разрешение родственников — прочерк. Отметок об уничтожении органа нет.
Ханна закрыла папку.
— В нашем банке ее мозг не числится.
— Можно я гляну? — спросил Эрленд, даже не пытаясь скрыть свой жаркий интерес к папке.
— Вы ничего нового не узнаете, — сказала Ханна, убирая папку в ящик и задвигая его на место. — Я сообщила вам все, что вам следует знать.
— Что там сказано? Что вы от меня скрываете?
— Ничего. А теперь мне
— Хорошо, не смею вас задерживать. Но через час-другой вернусь — и не один, а с ордером на обыск. Так что, если не хотите оказаться за решеткой, позаботьтесь, чтобы эта папка была на своем месте.
И Эрленд направился к выходу.
— Вы обещаете, что никто, кроме вас, не узнает о содержимом этой папки? — прозвучал вопрос, когда Эрленд уже почти закрыл за собой дверь.
— Я вам все уже сказал. Эта информация нужна мне лично, в частном порядке.
— Хорошо, смотрите. — Ханна вынула папку из ящика и вручила ее Эрленду.
Эрленд вернулся и погрузился в изучение содержимого. Ханна достала из кармана пачку сигарет и закурила — не обратив ни малейшего внимания на табличку «Курить запрещено». Вскоре комната наполнилась табачным дымом.
— Кто такой этот Эйдаль? — спросил Эрленд, дочитав до конца.
— Один из самых знаменитых медиков-исследователей в Исландии.
— Очень мило. И это вы хотели от меня скрыть? Не понимаю зачем. Могу я с ним поговорить?
Ответа не последовало.
— В чем дело? — повторил свой вопрос Эрленд.
Ханна тяжело вздохнула. Ясно, обдумывает, говорить или нет.
— Говорят, у него дома хранится известное количество органов, — сказала она, помолчав.
— Он коллекционирует органы? — удивился Эрленд.
— Не знаю, но говорят, у него дома есть нечто вроде коллекции.
— Коллекционер органов, любопытно.
— Не знаю, коллекционер он или нет, но говорят, что у него дома есть сколько-то склянок.
— Надо полагать, мозг девочки хранится у него, — сказал Эрленд. — В этих бумагах написано, что он получил ее мозг для исследования. В чем проблема, почему вы не хотели, чтобы я это знал?
— Эйдаль — один из ведущих наших исследователей, — процедила Ханна сквозь сжатые зубы.
— Который держит у себя на полке мозг четырехлетней девочки!!! — заорал Эрленд.
— Я сразу смекнула, вы не из тех, кто способен понимать ученых.
— Чего тут понимать-то?!
— Зачем только я пустила вас к себе в кабинет!!! — рявкнула Ханна.
— Эту фразу мне уже приходилось слышать, — парировал Эрленд.
32
Элинборг нашла женщину из Хусавика.
В ее списке оставались две фамилии, и она отправилась по этим адресам, предоставив Сигурду Оли в одиночку следить за работой команды судебных экспертов на Северном болоте. Реакция первой женщины была стандартной — жуткое, но немного деланное удивление, ведь она уже слышала эту историю от кого-то, даже несколько раз, да чего уж там, попросту не могла дождаться, ну когда же ей в дверь позвонит полиция. Зато вторая, последняя в списке!