Трюкач
Шрифт:
– И я люблю свою страну. Я о твоей работе, Зиг. Когда ты берешься за все эти оторванные руки, разбитые лица, искромсанные губы и придаешь им приемлемый вид, кем тебя следует считать? – И, прежде чем Зиг успел ответить, Уэггс выпалила: – Великим обманщиком. Товар каждого танатопрактика – обман. Ты делаешь это из благородных побуждений – помогаешь людям в самую трудную минуту. Но ежедневно прикрывая весь этот ужас, ты неизбежно становишься первоклассным лжецом. Ты здорово поднаторел в искусстве обмана.
Зиг хотел было что-то возразить, но так и не нашелся.
На том конце раздался мелодичный звон. Уэггс получила какой-то результат.
– Ага, есть: Нола Браун, двадцать шесть лет. Одногодка Мэгги, не так ли?
Услышав имя дочери, Зиг резко обернулся и, потеряв на секунду равновесие, задел локтем серебристое ведерко, наполненное…
Нет-нет-нет! Только не «потрошилку»!
Зиг бросился вперед. Емкость с жутким коктейлем накренилась.
Стараясь не выронить телефон, Зиг протянул руку, вскрикнул. Ведерко опрокинулось, содержимое скользнуло через край.
Шлеп!
За два десятка лет Зиг привык к виду внутренностей. Поэтому, когда он глянул на массу, загадившую чистый серый пол, сразу заметил некоторую странность.
– Зигги, у нас проблема, – сказала Уэггс.
Танатопрактик едва обратил внимания на ее слова, он рассматривал серый орган, в котором распознал желудок. На нем обозначилась круглая выпуклость, будто змея проглотила крысу. Зиг наклонился, чтобы рассмотреть ее как следует. Да, в желудке что-то застряло.
– Зигги, ты меня слышишь? – Он переключился на громкую связь и положил трубку на каталку.
Предмет в желудке был не круглый и не гладкий. Острые края упирались во внутреннюю стенку, напоминая… бумажный ком.
У Зига пересохло во рту. Ему приходилось видеть такое раньше.
Одиннадцатого сентября 2001 года один из пассажиров самолета, летевшего к Пентагону, сообразил, что во время авиакатастрофы лучший способ передать весточку близким – написать записку и проглотить ее. Жидкая среда в желудке и кишечнике сохранит бумагу, огонь не затронет эти части тела. В тот день Зиг разрезал ткань скальпелем и достал записку. Она прекрасно сохранилась. Последнее «прощай», отправленное погибшим № 227, достигло адресата.
– …не слышишь? Я нашла отпечатки пальцев! – кричала Уэггс.
Зиг все еще молчал. Взяв скальпель, поправив медицинские перчатки, он опустился на одно колено и сделал надрез достаточного размера, чтобы…
Вот она!
Зиг извлек скомканный бумажный лист. Он сплющился и намок, но в основном не пострадал. Осторожно, чтобы не порвать, Зиг развернул его и увидел написанные карандашом строки, исступленные, разбегающиеся буквы. Такое вот «послание в бутылке».
– Зиг, ты что, оглох? Я проверила отпечатки. Кто бы ни была эта погибшая девушка, она – не Нола Браун.
Зиг кивнул своим мыслям, уголки губ поползли вниз, когда он прочитал и потом перечитал записку еще раз, предсмертное послание лежащей перед ним на столе незнакомки:
Нола, ты была права. Беги!
2
Нейпервилл,
Дэйвон Ямагучи пялился на экран лэптопа вот уже пять часов.
Не самая худшая работа для двадцатичетырехлетнего парня с двумя арестами за подделку документов и несанкционированный доступ к данным. Он мог бы сделать карьеру, как его приятель Z0rk, ломавший защиту кредитных карт через сеть магазинов автомобильных запчастей, пока его не накрыли федералы и не пообещали тридцать лет тюрьмы.
Теперь Z0rk трудится на правительство США, получая сорок тысяч в год. Пара других приятелей Дэйвона продавали свои таланты еще дороже, работая в Сирии и Иране. Третьи оттачивали навыки на местных слетах хакеров, хотя большинство из этих тусовок – Дэйвон это хорошо знал – нарочно создавались для того, чтобы госслужбы могли вынюхивать подходящий контингент. Нулевые с их движухой ушли в прошлое. Теперь хакерством почти полностью заправляло государство. Но только почти.
Посасывая глазированные орешки «M&M», Дэйвон готовился торчать перед экраном шестой час. Какова ирония – в хакеры идут те, кому не по нраву офисная тягомотина, однако сегодня все хакеры работают исключительно в офисах.
К началу седьмого часа Дэйвон все еще таращился на экран. И восьмого. И девятого. Но потом…
Дзинь!
Вот оно.
Схватив телефон, Дэйвон набрал номер, который его заставили выучить наизусть.
– Говори! – приказал человек с наждачным голосом.
От Дэйвона скрыли главную трудность новой работы – не пялиться в компьютер, а иметь дело с этим типом.
Незнакомец никогда не представлялся. Дэйвон, разу-меется, пробовал выведать, как его зовут. Бесило, что он не мог найти никаких концов. Раньше в его практике такого не случалось.
– Говори! – повторил чужак.
– Вы просили меня проследить за сайтом… Сказали, если дзинькнет, сообщить. Ну вот… только что дзинькнуло.
– Кто зашел?
– Женщина. Эми Уэггс, – ответил Дэйвон, быстро перескакивая из окна в окно. – Из ФБР, как вы и преду-преждали. Прямой запрос на файл Нолы Браун.
На другом конце линии замолчали.
– Мисс Уэггс делала поиск для себя или для кого-то другого?
– Уже проверяю, – ответил Дэйвон, бросая в рот еще один орешек в глазури. – Вижу, что она сейчас говорит со своего телефона. Попробую установить с кем.
– Ты что, способен хакнуть фэбээровский телефон?
– Только если они тупят, пользуясь личным телефоном вместо засекреченной связи. Клянусь Стивом Джобсом, того, кто придумал работу на дому, надо расцеловать в губы.
Человек с наждачным голосом не проронил ни слова.
– Ага, получилось. – Дэйвон наклонился к экрану. – Абонент находится в зоне 302. Штат Делавэр. Надо же, там еще до сих пор люди живут?
Собеседник опять смолчал.
– Джим Зигаровски – вот с кем она говорит, – добавил Дэйвон. – Работает в приемном морге Довера, если верить справке.