Трюкач
Шрифт:
Ага. Ни единой кассеты! Ни единой! Эй, кто тут буровил! р-разберемся?! – разбирайтесь! Здесь произошел грабеж, в особо крупных размерах! Кассеты, кассеты!
Да их в любом киоске, – за десятку! Может ваши же приятели совершили МЕЛКОЕ ХИЩЕНИЕ. Кстати, по поводу трех трупов…
Это не мелкое хищение! Ч-черт! Весь Серджио Леоне. Весь Абрахамс-и-Цукеры! Лучшее из Копполы, из Спилберга! Сборник… IS MY LOVE!… Да бог с ними со всеми! Восполню! Но! Но! «Час червей»!!! «Час червей»!!! Весь материал. Смонтированный и не смонтированный… Вплоть до кадров до пяти секунд! Не
Понимаем, отчего же! Кино? Хорошее? Дык – в любом киоске!
Мое кино! Мое!!!
А, любительское?…
Подите нахрен, придурки! Киднэпинг – знаете?
В курсе…
Вот он и есть!
Не пудри мозги, сучонок. У тебя и детей-то нет! Согласно документа.
Е-есть!!! Да… теперь нет. Не пудри! Ты вообще кто? Режиссер? Актер? Продюссер?!
Ограш я, ограш! Ну по-ол-лный м-му-удак!
Оно и видно, оно и видно. Пошли, что ли?
Зачем?
Не зачем, а с нами.
… Мысли-кадры скакали и заедали, будто в плохом- стареньком кино, иначе именуемом нынче замечательным новомодным сюром. С кем гипотетически вел мысленной диалог Ломакин – не скажет, не определит. Но вел, пока копошился, искал, надеялся на безнадежное. Оставь надежду всяк…
Нету…
Три трупа деликатно отодвинулись на второй план. Он, Ломакин, даже дверь не отворит, чтоб лишний раз убедиться: здесь они. Куда же им деваться! А «Час червей» куда делся?! И куда деваться ему, Ломакину? Он тоже – труп. Живой. Пока – живой. Куда деваться?
Только в окошко. Нет, не вниз головой – до ближайшего асфальта. А долгая, осторожная дорога обратно. Машинальная, без эмоций. Между прочим, без эмоций и машинально – много проще оказывается. Он лишь прихватит кое-чего по мелочи, в карманы джинсов распихает и – готов к труду и обороне. Оборона – нелегкий труд. Он убедился. Но его вынуждают, вынудили не просто обороняться – нападать. Он нападает, он теперь в своем праве. Он в праве родителя, у которого похитили дитятей. Он бы добровольно отдал… может быть. Когда, например, затребовали в виде компенсации спровоцированному долгу, которого нет. Дети, вечно платят по долгам родителя своего. Но чтобы та-а-ак?
Все, черви могильные! Все, опарыши! Наступает наш час! Было для, Ломакина время делать долги. Пришло время платить. Придется, платить черви, за все! 3а «Час червей»! Да, он не закончен, недоснят, недомонтирован, не состыкован… От ребенка-калеки отказывается только нелюдь…
Тихо-тихо, Ломакин, потеряешь равновесие и – недокрутишь вниз, не выкрутишь вверх…
Он? Не выкрутит?! Да он способен сейчас пройтись в полный рост по стеночке, будто она не вертикаль, а горизонталь.
Ну-ну, не переборщи. Вот и крыша! Разомкни крюки, верни на место, застолби антенну в прежнем виде, смаж-размажь битумные впечатки подошв. Возвращайся, Ломакин, возвращайся. Где твой Дом? Здесь он или там… там-там!
«Час червей», черт побери, «Час червей»! Почти законченный! Почта такой, как хотелось!
Это была моя лучшая фильма! – Это могла быть моя лучшая фильма!
Это будет моя лучшая фильма!
Ну держитесь личинки под личиной личности! Пробил для вас всех «Час червей»!
II.
КАДР – 1
«26 мая в 13.30 в двадцати километрах от Минеральных Вод группа преступников, вооруженных автоматами, захватила рейсовый автобус Икарус с тридцатью пассажирами. Подробности об этом уже очевидном захвате заложников регулярно передавались во всех информационных сообщениях, поэтому мы не видим смысла в их повторе. Напомним лишь некоторые детали этого и предыдущего аналогичного дела.
К 13 часам 27 мая, то есть сутки спустя после захвата заложников, террористы добились от властей выполнения большинства своих требований – они получили дополнительное оружие, четыре бронежилета, прибор ночного видения, наркотики, несколько мешков с деньгами (около десяти миллионов долларов) и вертолет. В обмен на это было выпущено большинство заложников, основную часть которых составляли женщины и дети.
В руках террористов, вылетевших на предоставленом вертолете первоначально в сторону Махачкалы, оставались четверо заложников, а также трое военных летчиков – членов экипажа. За полетом постоянно велось наблюдение из оперативного штаба, развернутого на месте событий. Кроме того, за террористами на некотором удалении следовало семь военных вертолетов с группой захвата и другими специалистами подобного профиля.
Предсказать дальнейшее развитие событий было довольно сложно, да и не имело смысла. Судя по всему, террористы учли все ошибки своих предшественников, захватывавших вертолет в тех же Минводах полгода назад, и теперь действовали значительно уверенней и активней.
Приходилось надеяться, что правоохранительные органы тоже не теряли время зря. По мнению специалистов (на 12 часов дня), террористам вряд ли удастся скрыться, но каких усилий потребует их задержание и чем оно завершится, никто не брался предсказывать.
Все, и в органах ФСК, и в МВД, с кем удалось пообщаться, склонялись к тому, что действия группы захвата должны быть максимально жесткими (с учетом безопасности заложников) и решительными. Пока законодательство и власти остаются беззубыми по отношению ко все более наглеющей преступности, остается надежда лишь на то, что подробные репортажи об операциях по уничтожению различных, банд- групп хотя бы немного охладят пыл тех, кто действует за чертой закона. Именно поэтому подробности любых жестких действий властей должны быть открыты для прессы.
Мы попытались выяснить судьбу предыдущей группы террористов-вертолетчиков, но подробности, увы, для прессы закрыты. Известно лишь, что Ростовская областная. прокуратура продолжает вести то дело полугодовой давности, а когда она его завершит и передаст в суд – остается лишь гадать. Думается, такая гласность и расторопность вполне могут сподвигнуть на аналогичные подвиги очередную, группу пиратов».
(Из прессы).
«Его возвращение 12 мая 1994 года стало историей, хотя происходило оно с редкой обыденностью. На том настоял сам Александр Исаевич Солженицын.