Трюкач
Шрифт:
– Ты че, мастер?! Не понял?! – дурашливо удивился «Петр-первый». – С тобой у нас столько накладных расходов, мастер! О прежней цене забудь. Ка-ароче, что мы с тобой зря болтаем. Сейчас приеду – решим.
– Я сплю! – болезно откликнулся Ломакин. – Я устал. Завтра. Не сегодня! – он сознательно сфальшивил, проявив: хрен вы меня завтра застанете!
– Жди! – безапелляционно – поставил точку «Петр-первый».
– Я не открою! – всполошился владелец недвижимости.
– У меня ключ есть! – напомнил «Петр-первый». – Ты забыл, это уже наша кубатура. Слушай, мы с тобой – по-хорошему, а ты… не любишь нас, что ли?
– Пошел в жопу! –
– Зря-а-а… – угрожающе выразил сожаление собеседник. – За базар ответишь, мальчик. В жопу так в жопу. В твою, мать твою, армяшка! Тебе понравится! Жди!
– Придешь – зарежу! – впал в истерику «Мерджанян» – Ломакин, – Мамой клянусь!
– Старушки тебе мало? – вкрадчиво, наугад запустил «Петр-первый».
– Не понял! – хорохористо отверг неявное обвинение он. – Ты что сказать хотел?!
– Вот приеду, поймешь! посулил «Петр-первый».
– Лучше не приезжай!
– Лучше приеду!
Отбой.
Да, если угодно, это был вызов. Ломакин представил, как распалился «Петр-первый» на том конце провода: надо же! доходяга, полуубиенный, ежели верить докладу троицы наемников, а хамит! ничё-ничё! эт’ от бессилия, клиент созрел, пора снимать урожай…
Ломакин прикинул, что минут двадцать-тридцать у него есть. Чайник, что ли, поставить? Чайку попить, кофейку. Изнутри будоражило. Вот сволочи! Надоело! Являйтесь!
Он осознавал, что создает массу ненужных проблем Гургену, – тот вроде полюбовно договорился с «петрыэлтерами», попросил друга Алескерыча только чуть-чуть поупорствовать. А друг Алескерыч разбуянился: шпану уконтрапупил, самому главному дерзостей наговорил – «в жопу, в жопу!», и это только начало…
Но кто ж знал-предполагал, что – Октай-Гылынч- Рауф?!
Но кто ж знал-предполагал, что Ломакину не просто НЕГДЕ трахнуться?!
Но кто ж знал-предполагал, что Ломакин перенесет всю злобу с «Ауры плюс» на «петрыэлтеров»?!
Кто ж знал, что все так… кончится?! Мерджанян?! Он, друг любезный, коньячок дешевый распивает сейчас с Газиком в Баку! А Ломакину – отдуваться! Мало ему, Ломакину, полумиллиардного долга! Еще и решай за Гургена: зарезать грядущего гостя, не зарезать? Да по сравнению с заморочками Ломакина – заморочки Гургена это легкая разминка! Вот и разомнись, трюкач, разомнись. Для отдохновения.
Чайник вскипел. Ломакин не включал свет на кухне. Сидел у плиты в синеватых отсветах конфорки. Чайник вскипел.
Снял. Снес к себе в комнату. Заварил. То бишь просто погрузил пакетик на ниточке… Зазвать, что ли, зомби, на чаек? Скоротать полчасика. Или нет, не нужно лишних свидетелей при предстоящем теплом общении с «Петром-первым».
Почему-то Ломакин уверился – «Петр-первый» явится один. Да не почему-то, а исходя из киношного опыта. Опыт – дело наживное, однако наживают его по киношным образцам. Не лучшие образцы, надо признать, не лучшие. Но – иных нет. И потому финальное общение – непременно один на один. Глупость какая!!! Вам шашечки, или вам ехать? Вам задачу решить или… выпендриться?! Конечно, задачу! Но как же не выпендриться, решая задачу, если все так делают?! Кто – все?! Ну… все. Боевиков не смотрели? В кино не ходите? Видика нет?
Именно законы жанра Ломакин изучил вполне. Хмыкал скептически, но послушно следовал канонам. (В том же «Часе червей» – следовал. В том же поединке на Волчьих Воротах – между героем и злодеем. Казалось бы, злодеев много, во всяком случае – двое, если учесть «пилота». Чего ж тогда не
Еще мысль! «Петр-первый» явится один, ибо, может быть, он и «первый» в переговорах с упорствующим квартиросъемщиком, но в своей фирме – не главный. Стал бы ГЛАВНЫЙ собственноусто дожимать какого-то там квартиросъемщика во второму часу ночи! У каждого своя поляна. «Случайная» шпана свою миссию выполнила. Пришел черед «Петра-первого» – дожимай, завтра отчитаешься. Бери подмогу и – вперед! Да не нужна мне подмога! Обижаешь, начальник! Сам справлюсь. И делиться ни с кем не надо. Лаврами. Сам все провернул. Упрямый, однако, попался клиент, но я его… убедил. Нет ничего проще, чем убедить клиента, прошедшего обработку троицей мордоворотов. Небось на ладан дышит, а все эти угрозы «зарежу» – черта национального характера. Плюнуть и растереть. Он же бздит, клиент! По голосу ясно – в телефоне. Щас смотаюсь – туда и обратно – и ажур. Не так ли?
По киношным стереотипам – так. Вот и проверит Ломакин, насколько живучи киношные стереотипы, насколько они, стеретипы, подменяют реальность, более того – становятся реальностью. Что-что, но в ИЛЛЮЗИОНЕ трюкач Ломакин завсегда на шаг впереди дилетанта.
Где ты, дилетант? Пора!
Он отхлебнул остывший чай. Дохлебал. Ждал. А-а, черт! Сообразил в последнюю минуту: «Петр-первый» должен знать Гургена в лицо – телефонные регулярные прозвонки, да, но изначально-то «Петр первый» навестил Гургена лично, собственной персоной, чтобы и тени сомнения не закралось у владельца недвижимости: фирма солидная, бумаги подлинные, внешность располагающая. Это потом, позже запускаются лбы с внешностью… н-не располагающей – чтоб клиент посговорчивей стал. Если так, то паричком с пучком на затылке не отделаться, маскируясь. Да и нет у натурального Мерджаняна никаких пучков-излишеств и усиков нет. Кудимова с трудом, но можно убедить: я – не кто иной, как Мерджанян! Кудимов прежде никак и нигде с реальным Мерджаняном не сталкивался. А вот «Петр-первый»… М-мда, задачка. Впору одеялом накрыться и оттуда бубнить: я сегодня плохо выгляжу, ах, не смотрите на меня!
Л-ладно. Есть один вариантик… Кино так кино!
Он ждал. Дремота пощипывала веки. Брысь! Он ждал.
Дождался!
С улицы – шуршание шин. Сквозь штору, не коснувшись ее, не включая свет, Ломакин исхитрился углядеть: «жигуленок», шестерка, припарковался.
Дверца машины клацнула всего раз. И в подъезде гулко хлопнуло – тоже всего раз. Предугадал, значит, Ломакин манеру действий «Петра-первого» – один пришел, сам пришел.
Ломакин не стал запираться. Чему быть, того не миновать. Только у Ломакина свое представление о том, чему, собственно, быть и кому чего не миновать.
Дверь с лестничной площадки в зало бесшумно открылась. Бесшумно – тем не менее он расслышал, потому что слушал. Тот, кто пришел, пришел – не цокая подковками. Жути напущено достаточно, пора не пугать, а дожимать – и не кнутом, а пряником.
Ого! Ничего себе – пряник! Ломакин расслышал, потому что слушал: затвор щелкнул, затвор. Ствол, значит, у «Петра-первого»? На кой? Подстраховаться решил – ну как владелец недвижимости с переляку действительно ножом готов пырнуть («Зарежу! Мамой клянусь!»).