ТТТ

Янов Владимир

– Может, Унушу и прав, – вставила Марина. – Измученный и голодный народ далеко не уйдёт. Главное, чтобы монголы не застали нас врасплох. Шарик, скажи Унушу, чтобы он расставил надёжные сторожевые посты до утра.

– Унушу давно отдал такие распоряжения, – ответил Шарик, яростно почёсывая правой задней лапой за левым ухом. – Блохи совсем озверели от жары. Марина, когда твой ошейник прогонит блох?

– Для этого нужно несколько дней, – посочувствовала Марина.

– Но эти хищные твари сегодня съедят меня заживо, – взмолился Шарик.

– Ладно, Шарик, выберу время, выкупаю

тебя и Батти сегодня с мылом в полынном отваре. Все блохи удерут в неизвестном направлении.

– Договорились, – довольно сказал пёс. – Только до ужина. Сегодня будет великий пир, после которого я не смогу даже хвостом шевельнуть.

Всю вторую половину дня в древнем стойбище кипела работа. Дичь, брошенная монголами при бегстве, быстро разделывалась, мясо отправлялось на большие коптильные костры. Там в дымокурах оно быстро подсушивалось и складывалось в корзины. Весь посёлок готовился к срочной эвакуации. Посуда, инструмент и семейный скарб бережно собирались в носильные узлы. От монголов осталось несколько лошадей, которых воины заботливо готовили к вьюкам. Поздней ночью суматоха улеглась. Измученные люди прилегли чуточку отдохнуть до рассвета.

Ребята тоже еле на ногах стояли. Марина вовсю помогала женщинам племени в сборах, а Сашка и Пашка, вооружённые до зубов, проверяли сторожевые посты, обеспечивая безопасность. Поздно вечером Марина на большущем костре подогрела чан воды и устроила Шарику и Батти славную баню. После этого Шарик и Батти с огромными кусками варёного мяса удалились в кусты и притихли там.

Ребята поужинали поздно вместе с Унушу, после чего улеглись спать в хижине вождя.

– Пашка, а ты что так долго копался в хижине? Я уже думал, меня монголы точно пошинкуют на шашлык, – посмеиваясь, спросил Пашка друга перед сном.

– Да Шарик с углами напутал, – оправдывался Паша, устраиваясь поудобнее. – Он, переводя слова Унушу, сказал, что, как в хижину войдёшь, так слева в углу под циновкой тайник с оружием. Вот я там его и искал пять минут, пока не вспомнил, что Унушу показывал жестами направо.

– Шарику простительно путать левое плечо с правым, – примирительно прошептала Марина, засыпая. – Он в армии не служил.

43. Неожиданное спасение

Сон был крепкий, как у очень усталых людей, но недолгий. Разбудила ребят некая тихая суета, начавшаяся в хижине вождя и в самом посёлке с самого спозаранку.

– Сашка, посвети фонариком, – попросила Марина. – Темно, как в пещере.

Тусклый свет фонарика высветил входящего в пустую хижину Унушу. Он подошёл к Паше и стал о чём-то просить, показывая рукой на автомат.

– Паша, дай вождю оружие. Он хочет куда-то сбегать поутру. У тебя магазин полный? – обратился Сашка к другу.

– Полнее не бывает. Унушу, ты не забыл, как им пользоваться? Вот предохранитель, он снимается вот так.

Паша напомнил вождю, как управляться с оружием. Унушу с самым серьёзным видом покивал головой, взял автомат и быстро вышел из хижины. Ребята собрали свои вещи и тоже вышли на поляну.

Небо ещё только-только начинало светлеть, но всё племя было уже на ногах. Лошади были завьючены,

носильные узлы уложены рядом с носильщиками. Все ждали лишь команды вождя. Но Унушу не было в стойбище. Подошедший Шарик разъяснил ситуацию. Всецело занятый утренней порцией сахарной кости, он небрежно проворчал сквозь зубы:

– Вождь отправился на пост № 1 посмотреть, что делают монголы. Как только вернётся, мы отправимся в путь. Извините, но мне надо успеть управиться с этой костью.

Ребята посочувствовали обжоре, но и сами направились к угасающему костру, чтобы чем-то перекусить с утра. Но едва они взяли по куску печёного мяса, как в районе сопки Племянник раздалась резкая автоматная очередь. Сашка от неожиданности чуть не поперхнулся куском.

– Это Унушу. На него напали.

– Надо его выручать.

Друзья кинулись по тропе вверх, но резко остановились, едва сделав несколько шагов. В слабом сиреневом свете зарождающегося дня они увидели плотную шеренгу монгольских всадников, стоящих наверху на уступе и преграждающих им путь. Вперёд вышел монгол и стал кричать на ужасном русском языке:

– Урус, дай оружие. Хан Тугур подарит тебя жизнь.

Сашка с Пашкой переглянулись и одновременно кинули взгляд назад. За ними молча стояли люди Унушу в полной готовности. Груз был на плечах носильщиков, завьюченные кони стояли в поводу. Воины с арбалетами были наготове, и сдаваться они не собирались.

– Племя уходит отсюда навсегда. Пропустите нас всех. Тогда вы получите наше оружие, – прокричал толмачу в ответ Сашка.

– Пусть люди Белого Леопарда отдадут своё золото. Иначе все они умрут. Так приказал великий повелитель Чингис-хан.

– У них нет золота.

– Урус, отдай оружие. Уходи, Урус, будешь жить. Нас много.

Сашка оглянулся на друзей.

– Что делать будем?

– Ну, не сдаваться же нам, – пожал плечами Пашка. – Нас они, может быть, и отпустят за оружие, но людей Унушу ожидает ужасный конец.

– Никого они не отпустят, – зло поджав губы, прошептала Марина. – Паша, дай короткую очередь поверх голов. Урус никогда друзей не сдавал.

Паша щелчком снял автомат с предохранителя и нажал на спусковой крючок, приподняв мушку выше монгольских меховых малахаев. Короткая очередь обрушила тишину, прочертив рассветные сумерки трассирующими пулевыми росчерками. Лошади, испуганные внезапным грохотом, понесли всадников в разные стороны. Не менее перепуганные всадники пришпорили коней, и тоже понеслись вскачь, куда попало, лишь бы оказаться подальше от грохочущего ужаса.

– Вперёд, на прорыв, – скомандовал Пашка.

– Оружие к бою, – поддержал друга Сашка, сняв свой «ТТ» с предохранителя.

– Один за всех, – прищурившись, слегка охрипшим вдруг голосом, сказала Марина, крепко сжимая в руке потёртый «Макаров».

– И все за одного, – хором поддержали её друзья и дружно кинулись вперёд.

Первым в образовавшуюся брешь на тропе вошёл Пашка с автоматом. За ним вплотную Сашка и Марина с пистолетами. За друзьями в проход втянулся отряд чжурчженей. Внезапно из глубины леса в них полетели стрелы. Одна из них попала Пашке в правую руку, слегка задев кожу на предплечье.