ТТТ
Шрифт:
Понятливый Ефимка метнулся к лежащим в углу связанным искателям кладов, кинжалом перерезал их путы и они, помня об особых своих отношениях с монголами, быстрее лани скрылись в спасительном тумане.
Едва за ними вслед в потускневшее окно прошмыгнул перекрестившийся Ефимка, как в пещере послышался шум набегающей толпы, по стенам затрепетали блики приближающихся факелов, раздались звуки резких громких команд. Матвеич поспешно кинулся к туманному окну. Но никакого тумана уже не было и в помине. Перед ним прочно стояла серая стена крепчайшего известняка со следами работы
Яркие факелы осветили направленные на него луки и копья, злые азиатские лица и ненавидящие взгляды. Не обращая на них никакого внимания, Матвеич выкурил сигарету, затем сразу начал вторую. Когда он щёлкнул зажигалкой и прикурил от ярко горящего язычка пламени, по толпе азиатов пронёсся явный шёпот удивления.
В толпе возник неясный шум. Толпа расступилась, и вперёд вышел низенький толстенький монгол в роскошном халате и с плетью в руке.
– Ясно, – подумал Матвеич, – начальничек пришёл. Сейчас вопросы задавать будет.
И точно. Монгол подошёл к нему поближе, его маленькие глазки буквально ощупали мирно сидящего на камне и густо дымящего Матвеича. Он подозвал к себе кого-то из толпы воинов, и что-то буркнул ему по-своему. Тот оборотился к Матвеичу и, явно робея, что-то сказал ему на непонятном языке. Матвеич отрицательно покачал головой. Толмач опять спросил его о чём-то, и опять непонятно.
– Не понимаю я, – бросил ему Матвеич, – русский я, русский, урус по-вашему.
Монголы поняли и изумлённо стали обсуждать это между собой. Затем толмач подскочил к Матвеичу и на ужасном русском спросил:
– Что здесь делат урус?
– Заблудился я здесь, в пещере, выход ищу наверх.
– Откуда здесь урус. Урус далеко.
– Я живу здесь. – Матвеич показал наверх.
– Почему дым? Покажи огонь.
– Потому что курю я, понимаешь. – Матвеич показал на сигарету, достал зажигалку и прикурил потухшую было сигарету. – Вот видишь, курю. – И он пустил густую струю дыма в сторону войска.
Поражённые монголы, как зачарованные, смотрели на язычок пламени зажигалки. Затем толстенький монгол подошёл к Матвеичу и властно протянул руку, требуя зажигалку. Матвеич хитровато улыбнулся.
– Э, нет! А как я прикуривать буду, славный мой.
Толстячок разгневался, крикнул своим людям. Те набежали на Матвеича, схватили за руки и отобрали малюсенькую зажигалочку – выручалочку. Толстенький начальник взял её в руки и с интересом стал рассматривать. Но огонь не появлялся. Толстяк стал что-то кричать, крутить её во все стороны и бестолково давить на корпус. Всё тщетно. Тогда он повернулся к Матвеичу, вернул ему странную вещицу, которая не хотела загораться. Матвеич взял её в руки:
– Знать надо, господа кочевники, как огонь добывают.
Он нажал на планку, и язычок пламени осветил его небритое лицо. Толстячок вылупил глаза, внимательно посмотрел
– Хан Бутуй берёт тебя с собой. Будешь факелы огонь делать.
– Давай попробуем, – вымолвил Матвеич. – Это всё же лучше, чем башка с плеч.
К Матвеичу подскочили два воина с копьями и небрежно толкнули его в спину. Вахтёр понял, что надо идти. И длинное шествие двинулось вновь по пещере.
22. Бегом от сабель
На барахтанье наркоманов в траве с большим интересом смотрели стоящие неподалёку странно одетые люди в кожаных тужурках, с копьями и луками в руках. За спиной у них висели набитые бамбуковыми стрелами кожаные колчаны.
– Штымп, ты гляди, – вымолвил вдруг потерявший злость на друга Цыбуля. – Китайцы какие-то странные, ряженые, что ли. Может, туристы какие?
– Слышь, Цыбуля. А если это охрана этой плантации, то чё мы с тобой дерёмся? Может, уже эти китайцы щас нас лупить начнут? Давай дёру дадим.
Цыбуле это предложение понравилось.
– Только сначала давай попробуем с ними договориться. А если не получится, то сигай в кусты, а я за тобой.
Однако они не успели с разговорами. Вдруг эти странные воины грубо налетели на них, угрожая копьями, заставили подняться и приказали двигаться вперёд, больно подталкивая сзади.
– Ты чё, китайская морда, колешься, – попробовал возмутиться Цыбуля, но, получив в ответ резкий окрик и ещё один чувствительный толчок копьём в ребро, послушно замолчал. Их вывели на широкую поляну, где на золочёном кресле важно восседал разодетый в яркие шелка властный китаец. Его окружала внушительная толпа воинов с копьями и стрелами. Китаец внимательно посмотрел на них, брезгливо поморщился, небрежно подозвал к себе одного из своих людей с длинной косой ниже плеч и что-то властно приказал ему. Тот подскочил к пленникам и спросил у них на непонятном языке.
– Чё, чё? – недоумевающее переспросил Цыбуля. – Ты по-русски спроси. Я по-вашему не понимаю. И вообще, кто вы такие и что у нас в Находке делаете?
Цыбуля вдруг ощутил себя гражданином своей страны и решил покачать свои права свободного человека.
– Кто вам дал право брать нас в плен и угрожать нам. Мы ничего плохого не делали. На вашу коноплю вышли случайно и ничего с ней делать не хотели. Нужна она нам. У нас героина сколь хочешь. Отпустите нас, мы домой пойдём. А то мы Мамеду пожалуемся, он вам покажет.
Цыбуля сам удивился своей храбрости. Он горделиво осмотрелся, надеясь увидеть испуг на лицах этих наглецов. Мамеда все боятся, и эти не исключение. К тому же он попытался определить, где они находятся и куда лучше бежать при необходимости. Вот он увидел знакомые скалы Сестры, а вот и Племянничек, правда, почему-то без железного отражателя на нём. Он обернулся к реке, ожидая увидеть привычный силуэт моста через реку Сучан, но почему-то его не нашёл на месте. Тогда он обернулся и посмотрел через реку, ожидая увидеть знакомые городские улочки в частном секторе за рекой, но там не оказалось ни улочек, ни этого самого сектора. Цыбуля озадаченно посмотрел на унылого Штымпа: