ТТТ
Шрифт:
Матвеич ничего не понял из увиденного. Стараясь не шуметь, не мешать отдыхающим, он осторожно отступил в дальний угол пещеры, пригасил фонарь, присел на какой-то камень и закурил, не имея более мочи терпеть жизнь без курева, стараясь при этом понять, куда он попал, и что ему делать дальше. Сигаретный дымок колечками поплыл по пещере, постепенно достигая спящих и заставляя их ворочаться во сне, смешно гримасничать и шевелить губами. Наконец непонятный запах достиг ноздрей старого вождя. Унушу во сне вдруг застонал, закрутил головой и, резко открыв глаза, вскочил, схватившись за боевой кинжал и издав
Матвеич, чувствуя, что это он стал источником их тревоги, забеспокоился. Он совсем замер в своём уголке, только чуточку привстал с камня, на котором сидел, напрасно надеясь, что его не заметят. А разбуженное войско, осветив пещеру ярко вспыхнувшими смолистыми факелами, сразу приметило настороженного незнакомца.
Заметив оробевшего Матвеича, Унушу и его войско отскочили к противоположной стене и, выставив оружие, стали ожидать врага. Но враг не наступал. Он спокойно стоял у стены и миролюбиво пускал изо рта дым странными колечками. Такого Унушу никогда не видел. Что-то невероятное и ужасное увидел он в скромно курившем вахтёре, и испуг отразился на его лице. Он решил, что это дух гор вышел к ним, гневаясь и пуская дым, чтобы навсегда усыпить их в своих владениях. Он закричал духу, что он вождь мирного племени и уважает законы гор. И если духу гор так угодно, то он уйдёт тотчас отсюда и никогда больше не вернётся.
– Только не обижай людей моего племени, – жалобно просил испуганный Унушу.
А Паша с Мариной, увидев у стены невысокого пожилого мужчину в камуфляже с дымящейся сигаретой, очень удивились и облегчённо вздохнули.
– Не бойтесь, – закричал Паша перепуганному войску и вождю, – это мирный гость. Он не причинит нам зла.
Паша подошёл к Матвеичу:
– Здравствуйте. Вы кто и откуда? – спросил он, широко улыбаясь неожиданному гостю. Матвеич с интересом взглянул на Пашу, с наслаждением выпустил изо рта очередную порцию густого терпкого дыма, от чего туземцы едва не упали на колени, и неожиданно низким баском просто ответил:
– Известно кто. Иван Матвеевич я из Института, с вахты я, вышел на обход и попал сюда. А где это я и кто эти люди? Кино снимаете, что-ли?
Паша негромко хохотнул:
– Да, интересное кино получается. А как вы из Института здесь очутились. Ведь мы сейчас находимся в пещере под горой Сестра. А отсюда до Института более десяти километров, да ещё под морским заливом. Да и век сейчас не двадцать первый, а тринадцатый, судя по всему. Давно вы из Института ушли?
– Да недавно совсем. Вот только первую сигарету докуриваю. А насчёт Сестры, это вы, молодой человек, неправду говорите. Я только что из подвала вышел и несколько метров всего прошёл, как в ваше сонное царство попал.
Паша почувствовал радость.
– Марина, слышишь, вот Иван Матвеевич только что из Института вышел и у нас очутился. Значит где-то здесь, совсем рядом, пространственно-временное окно прячется. Иван Матвеевич, – обратился он опять к Матвеичу, – а где это самое место, через которое вы вошли сюда?
Матвеич кинул взгляд
– Да вот здесь я глаза и открыл. А закрыл их в подвале Института, перед тем, как шагнуть сюда.
Он показал на место чуть в стороне от них, где на камне у стены ещё лежала его простенькая зажигалка. Он включил свой мощный фонарь, осветил это место, но кроме серой известняковой стены и груды мелких обломков под ней, ничего более не высветил. Паша подошёл к этому месту, ощупал стены сверху донизу, простучал её обломком скалы, но тоже ничего не обнаружил.
– Обыкновенная стена, Марина. Как сюда смог пройти институтский вахтёр, понять невозможно. Не спи мы так крепко, через минуту уже были бы в городе и ели бы мороженное на «Североторге». Но, похоже, это случится ещё нескоро.
– Иван Матвеевич, – обратился он к продолжающему пыхтеть сигаретой вахтёру, – позвольте вам подробно объяснить, что вы в данный момент, по собственной неосторожности, или по воле обстоятельств, оказались во глубине веков, в гостях у племени Белого Леопарда, в их родовом убежище, в средневековой пещере под горой Сестра в XIII веке от Рождества Христова. Позвольте, я познакомлю вас с хозяевами этих мест.
Паша набрал в лёгкие воздуха для солидного монолога, придал лицу выражение необыкновенной значительности и молвил, лукаво посверкивая глазами и указывая рукой на застывшего в стороне Унушу:
– Это мудрый вождь и предводитель местных чжурчженей, давний друг Марины, храбрый воин Унушу. А это его войско, только что отразившее набег монгольских воинов великого завоевателя и покорителя народов Чингисхана, напавших на их посёлок. А это Марина, ученица девятого класса средней школы № 12 в городе Находка.
Матвеич очень серьёзно посмотрел на Унушу и уважительно протянул ему руку, чтобы поздороваться. Унушу взял его ладонь в свои руки, и, не зная, что с ней делать, посмотрел на Пашу и Марину. Паша улыбнулся:
– Вот какой совсем древний народ. Даже не знает, как люди здороваются. Это так у нас люди знакомятся, – пояснил он Унушу. – Показывают друг другу свои пустые руки без оружия и пожимают их. Вот так.
Он демонстративно пожал руку Марине. Унушу внимательно посмотрел на это и торжественно пожал руку своему новому знакомому в камуфляже.
А Марина, присмотревшись к вахтёру, заметила:
– А я вас помню. Я как-то приходила в Институт к подруге, а вы меня пропускать не хотели без пропуска. Потом подруга меня выручила, провела вовнутрь, и я осмотрела Институт. Он, кстати, мне очень понравился. Настоящая «альма матер». Если не поступлю в МГУ, то учиться буду только у вас.
Паша усмехнулся:
– Для начала надо отсюда выбраться. А то придётся тебе вместо учёбы в Институте открыть в тайге филиал Института благородных девиц, и преподавать в нём до конца тринадцатого века за кусок мяса, а я организую школу самбо в хижине вождя.
– Скажешь тоже, Паша. Мы обязательно выберемся отсюда. Вот и дедушку Ивана Матвеича надо отсюда вывести.
– Меня никуда не надо выводить, – ворчливо вымолвил Матвеич. – Я на работе, у меня напарник там один остался. Мне надо срочно вернуться в Институт. Где тут у вас выход из пещеры?