Туча
Шрифт:
При входе в порт яхту зарегистрировали. Они подверглись нашествию счетчиков Гейгера. Их судно было не первым. Здесь уже были многие из сотен судов, обманутых периметром. Симптомы повсюду были одинаковые. Наименее пострадавшие испытывали зуд и нечто похожее на состояние после солнечного удара. На сампане «Фукуруци Мару» один моряк был почти в таком же состоянии, как Патриция. Его отправили в больницу в Токио. Все капитаны клялись, что они строго обходили периметр. Венсан был не единственным, подумавшим о рыбе. Улов контролировался. Везде раздавалось щелканье
Это название становится обиходным термином нашего времени. Однажды, в молодости, Венсан был в лаборатории ядерной химии. Он только начинал учиться на врача. Там была девушка, худая, нервная, умный взгляд которой и маленькие упругие груди притягивали его к себе. Она работала в подвале, и они шли туда по длинному коридору. Когда они вошли в комнату, он поцеловал ее в шею, но она его оттолкнула.
– Вы мне мешаете, – сказала девушка. – Я жду Лану, чтобы провести опыт. Это же серьезно, глупый. Вы не знаете, с чем мы играем.
В конце коридора послышались шаги Ланы. Она несла тщательно упакованное радиоактивное вещество – предмет опыта. Лана медленно шла по полутемному коридору, освещенному слабым светом, проникавшим с лестницы. При ее приближении внезапно раздалось щелканье незнакомого Венсану прибора.
– Что это? – спросил Венсан.
Девушка улыбнулась но ничего не сказала. Лана шла. Поведение прибора становилось все более странным. Он был похож на ритмично клюющую птицу. Это был счетчик Гейгера, он угадывал радиоактивность и предупреждал о ней.
– Отойди, Лана, – сказала девушка.
Лана послушалась, и щелканье стало реже.
– Подойди, Лана!
Счетчик застрекотал быстрее. Венсан был поражен. Между предметом в руках Ланы и счетчиком Гейгера установился невидимый контакт. Счетчик реагировал на приближение и удаление Ланы. Он регистрировал какую-то невидимую силу, которая хотя и существовала, но оставалась неощутимой. «Что отныне содержит воздух, которым я дышу!» – подумал Венсан.
Девушка бросила на него косой взгляд. Когда Лана переступила порог комнаты, счетчик заработал утомительно часто, как громко идущие часы.
На берегу за счетчиками следили специалисты. Рыбу продавали с этикетками: «Продается с гарантией по счетчику Гейгера». Но уловы, выгруженные первыми, оказались вне контроля. Поэтому по всей стране, в ресторанах, на кухнях отелей, в дорожных кабачках – везде ходили сосредоточенные молодые люди с приборами и считали щелчки. Очень беспокоились о банкете, где тридцать профессоров университета Васеда ели тунца, которого, что было точно известно, им доставили с атомного судна. Зараженную рыбу бросали в костры или в заводские печи. Она скорее жарилась, чем горела, а потом добровольцы зарывали золу поглубже в землю. Япония отказывалась есть рыбу, и страх охватывал тех, кто, ничего не подозревая, поел ее в первые дни.
Яхта «Мэри-Анна» привела в действие счетчик Гейгера на расстоянии более двадцати метров. Вся она была радиоактивна.
Японский техник, руководивший регистрацией, чувствовал себя несколько неловко. До сих пор он
Когда Патрицию сняли с яхты, температура у нее была сорок градусов. В этот день у нее впервые начали кровоточить десны.
Кэтрин смотрела на спящую Патрицию, – ей сделали укол и она заснула. Сумрак постепенно охватывал комнату. У дверей, далеко от постели, горела одна маленькая лампочка. В этом полумраке Патриция была почти красивой; прекрасные линии ее тела не были затронуты разрушительной болезнью.
– Моя жимолость, – тихо говорила Кэтрин, – медвежоночек мой, моя июньская ноченька…
Если бы она посмотрела в окно, она увидела бы огонек в зелени сада. Красноватый огонек сигареты. Венсан Мальверн пришел справиться о здоровье Патриции. Он ждал.
IV. Любовь, моя нежная любовь
Моряки с яхты «Мэри-Анна» не пострадали. Врачи считали, что это было результатом их осторожности: они не выходили на палубу во время атомного дождя. Дело было, конечно, и в том, что они сравнительно мало интересовали врачей, так как у моряков, кроме рубцов в местах ожогов, никаких признаков болезни не было. Порой они испытывали невероятную усталость. Но это не помешало им снова наняться на корабль. Отныне лишь время будет свидетелем их судьбы.
Один Джек Финлей не пошел в море. Он исчез бесследно. Было известно только, что он взял все со своего счета в банке, а счет этот был невелик. «Мэри-Анна» стояла в порту Токио. Никто не заметил, что карта из каюты капитана исчезла. Кто-то сорвал ее, и обрывки бумаги еще висели на четырех кнопках.
Диана вышла из больницы. Внешне она была здорова, но ее продолжали лечить. У нее было что-то с белыми кровяными шариками.
– Ей повезло, – – сказал доктор Том.
– Посмотрим, что будет через шесть месяцев, – ответил доктор Максвелл.
– А что случится через шесть месяцев?
– В доисторический период при каждом повороте тропы люди спрашивали себя, что их ожидает. У них была одна уверенность: будет страшно.
– Разве сейчас – доисторический период? – спросил доктор Том.
– Для Дианы Бенсон – да.
Для Аллана и Тедди тоже. И для Венсана Мальверна. Быстрота, с которой в их крови таяли белые кровяные шарики, тревожила врачей. Их лечили и обещали вылечить. Аллан и Тедди верили этому, но Венсан не верил. Он часто думал о том моменте, когда в человека вселяется смерть. Сердце бьется, все работает нормально. Человек ничего не подозревает, никто не видит опасности, но в каком-то уголке организма уже засела смерть. Вот и над ними проплыла эта туча и назначила каждому свой срок. Она держала в своей власти Тако, Джека Финлея, моряков, которые в этот момент были в Сингапуре, Сиднее или Нагасаки. Она держала в своей власти детей короля стали и сына генерала. А сейчас смерть со всей своей силой набросилась на нефтяную принцессу Патрицию.