Туча

Моно Мартина

В море время почти не движется. В волнах и пене ничего не изменяется, кроме оттенка. Жизнь как бы неподвижна. Медленно тянутся долгие дни.

У Тако был скверный гнойник в колене, который он тщательно скрывал; все же он чуть заметно прихрамывал. Венсан решил сделать перевязку. Ему хотелось пробить брешь в бесконечной вежливости Тако, найти предлог поговорить с ним. Венсан мысленно сравнил себя с корсаром, который готовится к абордажу. Только он, Венсан, будет действовать не крючьями и кинжалом, а скальпелем и антибиотиками.

Когда

Тако пришел в каюту доктора и стал закатывать свои белые брюки, их взгляды опять встретились и ни один не отвел глаз. На этот раз Венсан решил не отступать и до конца выяснить правду, которую он предугадывал.

– Ты видел это зарево, Тако?

– Я его видел, господин.

– Говори мне «доктор».

– Я его видел, доктор.

– Что ты об этом думаешь, Тако?

– Это огромное зарево, доктор.

– Ты его боишься, Тако?

– Почему я должен бояться, доктор?

– Ты, конечно, слышал об атомной бомбе, Тако?

– Нет, доктор.

Венсан почувствовал приступ дурноты. В руках он держал тампон из ваты и дезинфицировал больное колено. Спирт жег рану, но Тако и глазом не моргнул.

– Ты никогда не слышал об атомной бомбе, Тако?

– Конечно нет, доктор.

Рассерженный Венсан грубо ткнул тампон в рану. У Тако задрожали веки, но он ничего не сказал. «Я зверь», – подумал Венсан. Он наложил марлю и подготовил повязку.

– Почему ты лжешь, Тако?

– Почему я должен говорить с вами об этом, доктор?

Голубые глаза, твердые, как камень, встретились с твердыми как камень черными глазами.

– Я не враг тебе, Тако. Посмотри, я лечу тебя.

– Это ничего не значит. Лечение здесь ни при чем. Я не верю вам, – не верю потому, что вы один не можете смеяться и играть в карты после того, что видели.

– Ты за нами шпионил?

– Я смотрел на вас.

– Колено болит?

– Это пустяк.

– Тако! Что ты можешь мне сказать?

– Мне надо идти, доктор.

– Тако, ты как угорь. Исчезаешь в водовороте, скользишь в струях. Ты необыкновенный слуга, Тако.

– Я очень обыкновенный слуга, доктор.

Венсан колеблется. Он хочет найти в себе силы сказать, что ему наплевать на этого маленького японца. Он медленно бинтует ногу.

– Тако, ты можешь принять меня за идиота. Я видел горящий дом в эльзасской деревне. Внутри кричал ребенок… Я оказался там слишком поздно, Тако. Я лишь собрал обуглившиеся остатки.

Тако встал. Что он страдает – это ясно. Но не в этом Дело. Он смотрел сейчас на Венсана Мальверна сверху – тот, не вставая и не поднимая глаз, собирал свои инструменты.

– Я подчиняюсь, доктор. Я вам расскажу. На это потребуется не более пяти минут, которые остались у меня до обеда. Свою работу я считаю первым делом, доктор. Так вот. У меня была невеста. Она работала в детском саду в том городе – вы знаете, доктор,

мне очень больно, когда я произношу: Хиросима. Это был большой город, доктор. Моя невеста превратилась в головешку.

– Замолчи, Тако!

– Почему, доктор? Надо смотреть правде в глаза. Моя невеста сгорела заживо. Говорят, что это ужасные страдания.

– Замолчи, Тако!

– Но вы сами начали, доктор. Можно мне идти готовить обед?

– Иди, Тако.

Худощавый, молодой, не более тридцати лет. Ничего нельзя прочесть на его лице. Тем не менее Венсану кажется, что он достиг некоторой интимности – относительной, конечно. Тако кланяется, перенося тяжесть корпуса на здоровую ногу.

– Все это не имеет значения, доктор.

– Не имеет значения, Тако?

– Уголь – товар очень дешевый, доктор.

– Тако!

– Разве вы не знаете, доктор, что не следует заводить разговоры с подчиненными?

Тако скользит к двери. Он сейчас выйдет. Он уходит со словами:

– Родители этого ребенка в Эльзасе, должно быть, вас обожают, доктор.

И вот – он уже, наверное, приправляет шампиньонами салат в своей блещущей порядком кухне.

«Как это играют в канасту? Пойду на палубу, сяду рядом с ними, – думает Венсан, – выпью стаканчик, который мне подаст – ну, конечно же, – бесценный Тако. Мои нервы могут не выдержать, но если это заметят, то виноват в этом буду я сам».

Он почувствовал, что кто-то стоит позади него: громадный силуэт загородил дверь. Это, как всегда, загадочный Джек Финлей. Однако тот, кто знал его близко, мог заметить что-то необычное в его взгляде и во всей его фигуре. Когда он заговорил, в его голосе зазвучала необычная нота.

– Ты можешь подняться ко мне, док?

– Могу, – сказал Венсан, – а что случилось?

– Странная штука.

Не спеша Венсан собрал свои инструменты – он чувствовал себя смертельно усталым. Против обыкновения, это, кажется, раздражало Финлея.

– Да не копайся же!

– Не командуй, пожалуйста, – сказал Венсан, – это меня нервирует.

Финлей сжал свои большие кулаки. «Я переборщил, – подумал Венсан, – а потом иду на попятную». Но того, что он ожидал, не произошло.

– Нервы у всех играют, – сказал Финлей. – Без шуток, док, шевелись!

Хотя извинение и не было ясно сформулировано, Венсан его почувствовал. Он стал торопиться.

На палубу падал снег.

Мелкая белая пыль, похожая на кристаллики сахара. В ярком синем небе висела туча, подобная дождевой, из нее сыпался пепел. Он падал в море и, едва коснувшись воды, мгновенно исчезал. На снастях судна слой его становился все толще. В воздухе бесшумно кружились хлопья неизвестного вещества. Мягкий как вата снег. Снегопад в марте месяце, в открытом Тихом океане! Море приняло темную окраску, и на этом фоне искрилась блестящая пыль,