Туда! И надеюсь, обратно...
Шрифт:
Пит тут же отвечает:
– С треском или нет, кажется, без разницы. К тому времени как я туда попал, им уже было не до меня. Пели какую-то застольную песню про коварную девушку-изменщицу, – я поперхнулась, они прям как знали, и Пит договорил, глядя как я нервными глотками, опустошаю бокал с вином. – Никто даже не взглянул в мою сторону. Ну, я и бросал туда-сюда всякие тяжелые штуки, пока не отпустили.
– Ну а как твои дела, солнышко? – воркует ментор, поворачиваясь ко мне.
–
– А если поконкретнее? – надавливает он.
– Скажем так, – я поджимаю губы. – Они меня запомнят. Надолго.
Он прищуривается, думая можно ли вытащить из меня ещё что-то или нет. Выбирает второе. И до конца трапезы меня никто не трогает. Надеяться что-то понять по тому нулю, что я получу? Что ж, их право.
После обеда мы собираемся в гостиной, чтобы наконец-то утолить всеобщее любопытство.
Итак, Диадема – восемь, Марвел – девять, Катон – десять… Это все понятно… Где же мы?.. О, у Пита восемь, в принципе, ничего неожиданного. А у меня… Я икнула. Двенадцать?
– Тут какая-то ошибка, – заявляю я, впиваясь в экран широко распахнутыми глазами.
– Видимо, ты их чем-то зацепила, – пожимает плечами Хеймитч.
Еще бы…
– Конечно зацепила, – поддерживает Цинна, приобнимая меня. – Она же Огненная Китнисс!
– Это надо отметить! – восклицает Эффи, и мы снова возвращаемся за стол.
Да уж… Огненная Китнисс, которой осталось жить ровно два дня. Катон убьет меня. Даже оружие добывать не станет. Просто дождется, когда отключат взрывчатку, подбежит и свернет мне шею. Пфф… Что же я натворила…
– Спокойной ночи, – выдыхаю, вставая из-за стола и в который раз повторяя про себя, что больше я столько есть не буду, потому как лопну сегодня.
– Подожди, – Хеймитч подходит ко мне. – Тут такое дело…
– Что-то случилось?
– Не совсем. Просто, произошли некоторые изменения в планах, касающихся нашего текущего подхода. – Ах, вот он о чем… – Пит попросил, чтобы его готовили отдельно.
– Без проблем, – киваю я. – До завтра!
Ментор чуть прищуривает глаза и тоже кивает.
По пути в свою комнату я на секунду застываю перед дверью, чтобы убрать с лица улыбку и поставить на её место немного нахмуренные брови и поджатые губы. У моей кровати, также, как и в течение всех этих трех дней стоит Пит.
– Привет, – роняет он.
– Давно не виделись, – отрезаю я.
– Как дела? – медленно и выразительно выгибаю правую бровь. – Будем тренироваться?
– Вместе? – «ужасаюсь» я. – Как можно?! ТЫ же теперь хочешь, чтобы тебя «готовили отдельно»! Или я что-то не так поняла? Да вроде бы не блондинка!
Теперь.
– Просто…
Вечно
Я закатываю глаза и подхожу к тумбочке с ножами. Надо бы выпустить пар. Холодный металл. Молниеносное движение. Осколки ужасающей своей авангардизмом вазы. И на душе сразу становится легче.
– Я хотел…
– Признаться мне в любви, чтобы помочь обзавестись спонсорами и бла-бла-бла-бла-бла… Мне не понятно только одно. – Я кидаю ещё один нож, на этот раз потревожив только стену, и посмотрела в его глаза. – Тебе это зачем?
Пит пожимает плечами и тоже бросает нож, только тот, вместо того, чтобы встать рядом с моим, пронзает лежащее на кресле платье. Морщусь, продолжая ждать ответа.
– Надо же как-то отблагодарить за то, что ты научила меня метанию.
Вторая попытка Пита летит в тумбочку и отбивает ручку одного из ящиков.
– Научила? – третий нож вообще не понятно каким образом оказывается за нашими спинами. – Ты издеваешься?
Пит… даже не знаю как… как-то по-новому улыбается, берет в руки ещё три ножа и стремительно загоняет их в стену, образовывая аккуратный треугольник.
Мои брови так же стремительно взмывают вверх, тем самым отталкивая челюсть в противоположную сторону.
– Как… Но… И… Ар… – на этом мой словарный запас иссяк.
– Ты так смешно снисходительно улыбалась, а потом подходила со спины и показывала, как надо правильно бросать. – улыбаясь объясняет он. – От тебя ещё так вкусно пахнет… – задумчиво добавляет Пит. – В общем, ножи как-то сами мимо летели…
– Сами? Да ты… – потрясенно мотаю головой. Как ему удалось меня так облапошить? – Ну держись…
Правильно поняв мой порыв, он вскакивает на кровать, чтобы через секунду оказаться по другою сторону от неё.
– Ты так просто не отделаешься!
В последующие пять минут мы проносимся по всем поверхностям комнаты, разве что по потолку не пробегаем. Заканчивается этот марафон, как и следовало ожидать, моей победой и восседанием моего триумфального зада на торсе побежденного
– Ну что, приговоренный, – хитро улыбаюсь я. – ваша последняя воля.
Пит широко распахивает глаза и еле слышно шепчет.
– Что? – наклоняюсь ближе, чтобы… поймать его губы и тут же отпрянуть.
Несколько секунд я молча смотрю в его глаза, стараясь справиться с барабанной дробью сердца, а потом, вздохнув «на сегодня достаточно тренировок», скрываюсь в ванной.
В помещение автоматически включается свет, и я закрываю глаза, прислоняясь к стене. Из спальни доносятся шорохи и неразборчивые звуки, которые моментально прерываются стуком закрывающейся двери.
Что это было? Что это, черт возьми, было?