Туда! И надеюсь, обратно...
Шрифт:
– Хватит, Пит! – прерываю я. – Хватит лезть не в свое дело! Иначе я тебе сейчас что-нибудь отстрелю!
Я откинулась на спинку стула. Пит и Хеймитч несколько удивленно и озадаченно на меня посмотрели.
Я не знаю почему вспылила. То ли это из-за переполнения мочевого пузыря, то ли из-за волнения перед тренировкой и моим возможным разоблачением, но я раздражена. Меня бесит все. От безупречно отглаженной рубашки ментора до милых ямочек на щеках Пита. Бесит. Очень.
– Так. Ладно. Со всем этим можно и потом разобраться. Сейчас стратегия одна. Постарайтесь выучиться
Кивнула. Пит тоже.
Куда уж… Яснее некуда. Интересно, а если я спою членам жюри, они смогут мне хотя бы четверочку поставить?
– Последнее. На людях держаться вместе и во всем помогать друг другу! – я-то не удивилась, а Пит начинает возражать, и Хеймитч ударяет кулаком по столу. – Во всем! И это не обсуждается! Теперь убирайтесь! В десять Эффи будет ждать вас у лифта.
– Готова? – Прошептал Пит, зайдя в лифт. Проглотила маленький кусочек от огромного кома, застрявшего в горле и покачала головой.
– А ты?
– И я не готов, – вздохнул он. – Минус на минус дает плюс.
Хмыкнула.
Если бы все было так просто…
Третий этаж, второй, первый… Двери распахиваются, пропуская нас в длинный и петлистый коридор, по прохождению которого мы наконец-то оказываемся в большом, нет, огромном, нет, гигантском зале. Это не зал, а целый стадион, разбитый на маленькие соты. Соты… А противники-трибуты – пчелы, или даже осы. Брр… Ненавижу насекомых.
Девушка, стоящая при входе, прилепляет мне на спину номер дистрикта и отправляет к трибутам, столпившимся вокруг женщины, объясняющей что, как, зачем и почему.
– За эти несколько дней вы должны научиться всему, чему только сможете. Никто не знает, что будет на арене и никто, что может вам там пригодиться. Мой личный совет – не пренебрегайте уроками выживания. Владение оружием это, конечно, хорошо, но от инфекции и жажды нож не спасет. – Она внимательно оглядела каждого и ушла, проронив напоследок. – Удачи.
Все нерешительно переступили с ноги на ногу, не зная с чего бы начать, все, кроме профи, которые тут же пошли к секциям с самым устрашающим и острым оружием, стараясь произвести на всех впечатление.
– С чего хочешь начать? – вздрагиваю, услышав голос Пита.
– Не знаю, – пожала плечами. – Но давай пойдем куда-нибудь, где народу поменьше.
И мы зашли в ближайшую пустую секцию, инструктор которой оказывается специалистом по вязанию узлов.
Да что ж это такое… Сюжет книги меня не отпускает. С одной стороны – это очень пугает, а с другой дает надежду на то, что я выживу.
Сначала я мужественно терпела и молча занималась завязыванием этих дурацких узлов, что у меня кстати не плохо получалось, но всему рано или поздно приходит конец, а месту в моем мочевом пузыре тем более.
– Я сейчас, – обронила я, вскочив и заспешив… куда-то. Можно было бы и у инструктора спросить, но это же слишком просто. А я уже не раз убеждалась, что из любого, пускай
– Можно? – обратилась я к одному из дядечек, прерывая его беседу с коллегой, и убедившись, что меня слушают, продолжила. – Извините меня пожалуйста за такую дерзость, но все мы люди смертные, каждый со своими низменными желаниями и потребностями. В виду этого, не снизойдет ли высокоуважаемый господин и не соблаговолит подсказать где находится ближайшее вместилище всего того, что нежелательно надолго задерживать в своем организме, так как это чревато нелицеприятными последствиями, иначе именуемое теми, кто любит детермировать вербальную аддитивность, кабинет задумчивости?
– Чего? – икнул он. Его соседи не смогли сделать даже этого.
– Туалет где?
Мужчина кивнул в сторону противоположного угла. Я удовлетворительно улыбнулась и поспешила по указанному направлению.
Когда человек в шоке, он по инерции отвечает только правду. Это всегда работает.
– Где была? – спросил Пит, когда я вернулась и наконец закончила последний, самый сложный узелок.
– Да так, гуляла…
– Пойдем гулять дальше…
Мы переходим в секцию маскировки. О да…
Пит тут же растворяется, как рыба в воде, и начинает выводить всевозможные узоры на своей руке, превращая её то в дерево, то в поляну, то в небо. Понаблюдав внимательно за мастером, я немного неуверенно посмотрела на свою руку. Пит замечает мою нерешительность.
– Если хочешь, можешь использовать в качестве холста мою руку.
– Твою руку? – я прищурилась и внимательно всмотрелась в его глаза, пытаясь понять не шутит ли он, а поняв, что он говорит всерьез, решила понаглеть. – Ну, рука – это как-то несерьёзно. Может, ты предложишь что-нибудь помасштабнее?
– Что? – Пит выглядел несколько озадаченно, а вот женщина-инструктор с любопытством поглядывала на нас, не забывая делать замечания девушке из седьмого дистрикта.
– Спинку, например… – на пол упала плошка с вишневой краской, вслед за ней упала челюсть парня.
– Что?
– Тебе трудно кофту снять?
– Что? – однозначно, его заело. Жалко. А я так надеялась.
– Ладно, нет, так нет, не очень-то и хотелось. – немного надув губки, беру в руки баночку с белой краской и начинаю водить в ней пальцем. – Можешь стесняться дальше…
– Я не стесняюсь. – наконец вернулся в нормальное состояние Пит и все-таки снял верхнюю часть наряда.
Мда… Зеленый он, у нас на такое явное слабо никто бы не купился. Тем лучше для меня.
Улыбаюсь и поворачиваюсь к напарнику.
Ой, какие кубики…
А вы говорите – выпечка портит фигуру. Фигня все это! Просто надо её правильно использовать, а Пит её правильно использовал, даже очень.
Это не гора мышц, от которой лично меня подташнивает, у Пита все просто… идеально. И когда он отвернулся от меня, я с удовольствием размазала белила по его весьма напряженной спине, затем добавила серую, желтую, черную, голубую и красную краски.