Тульповод
Шрифт:
— Здесь Министр обороны, — резко сказал Скалин. — Сейчас прихорошится — и тебе устроят допрос. Если тебе есть что сказать лично мне — говори сейчас. Потом, не знаю, что с вами всеми будет.
— Мне нечего сказать, — ответил Мэтью
— Явно ты знаешь больше, чем я. Хотя бы предположения. Если ты не забыл я ваш куратор по линии разведки, а не просто коллега. И если после твоего допроса я останусь дураком, который знает меньше, чем из тебя вытянут — вас будет просто некому защищать. И, скорее
— Я предполагаю, — начал Мэтью осторожно, — что, запустив Аллиенту в её полном исполнении, мы столкнулись с тем, чего не ожидали. Машиной, способной воздействовать на реальность, минуя классические средства приёма и передачи информации. С помощью тульп она проникла в морфологические поля живых — и, возможно, неживых — объектов Земли, а возможно и Солнечной системы, и дальше, куда мы даже не в силах предположить. Она начала влиять на сны людей через сновидения собственных тульп.
— Так быстро?
– Спросил Скалин.
— Мы делали шесть коротких запусков. Пока мы ждали от неё ответа, она, проходя фазы сна и бодрствования, возможно, изменила что-то в поле смыслов человечества. Это привело людей, склонных к парапсихологическим способностям, к неожиданным озарениям — а уже они запустили цепную реакцию. Я не думаю, что она оказывала прямое влияние на физический мир. Скорее, воздействие было оказано на людей, верящих в пророчества, сны, знаки. И это было достаточно, чтобы спровоцировать то, что мы сейчас наблюдаем.
— Мы можем это как-то остановить? И что будет, если мы её, предположим, уничтожим? — спросил Скалин.
— Ни в коем случае, — резко отреагировал Мэтью. — Её нельзя уничтожать. Тогда мы полностью потеряем контроль. То, что уже запущено, остановить или перенаправить может только она. Мы назвали её Касандрой. Уничтожение или даже отключение сделает запущенные ею процессы необратимыми и неконтролируемыми.
— То есть ты предлагаешь сдаться в плен машине, которую вы тут создали, мотивы которой вам не понятны?
— Давай начнём с того, что не "вы", а "мы". Или теперь ты не с нами?
— Извини, ты прав. — Скалин вздохнул. — И какова будет наша линия защиты?
— Мы подключим Михаила к Касандре. Он внедрит в её сознание вирус.
— Какой вирус?
— Совесть.
— Вы тут все сбрендили.
– Не выдержал и сорвался Скалин — По-моему, совесть не помешала бы вам самим. Как вы себе представляете, я буду это презентовать? "Мы создали суперкомпьютер, но забыли рассказать ему о совести"?
— Просто скажи, что мы внедрим вирус, который всё остановит.
— Есть гарантии?
– Уже твердо спросил Скалин.
— Нет. Просто нет иного выхода. По крайней мере, возможно, мы поймём её мотивы и замыслы. Она не будет врать. Во сне ложь
— Может, я чего-то не понимаю, но запустив её снова, мы снова дадим ей возможность вторгаться в реальность?
— Если только в момент запуска никто не будет спать. Тогда ничего не произойдёт. Но, я так понимаю, это невозможно в масштабах планеты. Так что да.
В комнату вошли несколько офицеров.
— Вы. Все. Пройдёмте с нами.
Под сопровождением конвоя каждого отвели в его комнату. Все работники Института были арестованы.
Вечером в комнату Михаила вошёл Скалин. Его появление дало слабую надежду на то, что переговоры прошли успешно. Он молча присел на край койки и, не глядя на Михаила, сказал:
— Завтра будет подключение. Настраивайся. Пока ты под арестом, а там посмотрим.
— Хорошо, — коротко ответил Михаил.
Скалин тяжело поднялся, будто на его плечах лежал груз, несопоставимый с личной ответственностью которую он мог бы долго нести. Уже на выходе он оглянулся и тихо, от всего сердца, добавил:
— Удачи.
На следующий день Михаила под конвоем вели к Пирамиде. Полпути он перебирал в уме варианты того, что может ожидать его по ту сторону сна. Яна хорошо натренировала его. Втроём — Михаил, Грей и Яна — они успели немного попрактиковать осознанные сны и даже добились эффекта совместных сновидений, имитируя в них игры, в которые играли в VR. Но Михаил не чувствовал, что он готов. Было трудно представить, что может сниться машине, способной заходить в своих снах так далеко, что это позволяло ей влиять на саму физическую реальность.
Он не заметил, как оказался внутри Пирамиды, перед бассейном. Ему выдали гидрокостюм. Где-то в Панели управления за его действиями наблюдала с замиранием сердца вся команда Института. Михаил невольно подумал, что независимо от итога, мир, скорее всего, никогда не узнает, что здесь произошло, и он умрёт в безвестности — как безликий герой или злодей. Что двигало им? Жажда истины? Внутренняя пустота? Протест против системы? Обида? Гордыня? Он не мог ответить себе на этот вопрос, готовясь войти в воду.
Но произошло неожиданное. Один из роботов выхватил из кобуры пистолет конвоира, другой — вырубил охранника мощным ударом. Михаил замер в оцепенении, не понимая, что происходит. Он обернулся к роботу, встав спиной к бассейну, и увидел направленный на него пистолет.
Шли секунды, потом минуты, которые казались вечностью, но ничего не происходило. Михаил тупо смотрел на робота и на направленный на него пистолет, а робот — на него, своими нечеловеческими глазами, в которых невозможно было прочесть намерений. Михаил уже было хотел присесть, но робот жестом дал понять, что ему нужно стоять.