Тульповод
Шрифт:
— Откуда мне знать, что ты не манипулируешь и не лжёшь, чтоб после моего пробуждления, мы тебя не уничтожили? — резко спросил Михаил.
— Я не буду убеждать тебя ни в чём. Сейчас ты увидишь всё сам, — спокойно произнесла Касандра.
Яркий свет озарил пространство Пирамиды. Её границы расширились от горизонта до горизонта. Вдали, над водой, парила фигура, принявшая облик древнегреческой жрицы — Касандры в обличии Линь Хань. Она находилась где-то далеко, но Михаил видел её отчётливо, как будто его глаза стали морским биноклем. Пространства и времени не существовало — только присутствие. Он ощущал каждый контур её тела, различал запах, напоминавший альпийский луг в пору цветения, и слышал голос,
— Ты хочешь понять, когда всё началось? Тогда смотри, — произнесла она.
Пространство перед ними осветилось, и на глади воды всплыла комната. Внутри, как в ожившем фрагменте прошлого, разворачивались события июня 1970 года. Группа учёных работала над компьютерной моделью World3 — системой, которая предсказала, что если цивилизация не изменит траекторию развития, ресурсный коллапс неизбежен к середине XXI века. Точка невозврата — 2020 год. Именно тогда впервые прозвучал приговор. Не громкий, но уже необратимый.
Появилась кафедра. Говорящие головы на ней сменяли друг друга: одни кричали с трибуны «Ложь!», другие — «Очнитесь!». Но никто не слушал ни тех, ни других. Мир входил в пик процесса глобализации. Люди верили, что технологии спасут. Что инновации — путь к бесконечному миру. Что рынок может расти вечно, вплоть до просторов космоса. Никто не верил скорый и неизбежный конец.
Бездушная, но морально чистая машина Коммунизма столкнулась с поражённой страстями, страхами и похотью машиной Капитализма. Эти системы зеркалили друг друга в своих противопоставлениях являясь единной сущностью, которой предстояло слиться в единном танце. Узкая группа людей сосредоточила в своих руках более 60% контроля над ресурсами планеты, подчинив себе не только рынки, но и нарративы, определяющие представление о реальности.
Новая сцена. Небоскребы, биржи, котировки. 2008 год. Мир охвачен экономическим кризисом — прямым следствием алчности и безответственности элит. Новая группа ученых проводит повторный анализ модели World3, сопоставляя её с фактическими данными за три десятилетия. Всё указывает строгое соответсвтие сценарию «business as usual» , с незначительными отклонениями. Прогноз, в который не верили почти сорок лет, оказался правдой.
Новая сцена. Тысячи кабинетов по всему миру в которых слышен шепот, отрицание, торг, приниятие. Но правда спрятана от большинства. Власть имущие осознают серьёзность происходящего, но избегают общественного дискурса, потому что знают — если говорить открыто, всем будет ясно, кто виноват и общество потребует правосудия. Плата была слишком высока.
Все сцены, трибуны и комнаты исчезают. Михаил видит новый облик мира — увлечённого потреблением, распадом, развлечениями. Шоу, игры, поверхностные удовольствия становятся главным источником гормонального отвлечения. Смерть семьи, образования, традиций, деградация религий, размывание логики и этики в субъективизме эгоцентричности.
Людей запугивают мнимыми сценариями конца света, одновременно подготавливая к тяготам технократического тоталитаризма через книги, кино и музыку. Апогей обмана становится 2012 год, когда идея глобального апокалипсиса целенаправленно и синхронно транслируется на всю планету. Но все это ширма, за полгода до кульминации мифа о Конце света — в декабре 2012 года — в Рио-де-Жанейро проходит саммит «Рио+20». Пока миллионы ожидают апокалипсиса, за кулисами закладываются реальные основы глобального управления будущим.
Человечество принимает концепцию нулевого роста и начинается построение тоталитарного общества с радикальным сокращением численности населения и уровня его потребления через управляемых хаос. Параллельно разрабатывается альтернативная идеология — Инклюзивный Капитализм, призванная смягчить идеологический переход к новой социальной модели.
В 2016
Появление SARS-CoV-2 и последующее внедрение РНК-вакцин стали частью новой архитектуры биополитического контроля. Вирус и вакцина действуют как взаимосвязанные хабы, через которые возможна сегментация населения и управляемый отбор. РНК-маркеры, заложенные во время иммунизации или унаследованные, генетически, становятся основой для будущего избирательного воздействия. Открывается путь к управляемому отсеву или уничтожению отдельных групп по заданным признакам. Биоинженерия становится новым языком власти — не через принуждение, а через код, внедрённый в тело.
2020 год. Михаил наблюдает как печатный станок выпускает невообразиемые объемы денег, становится очевидно: баланс нарушен, точка невозврата модели World3 пройдена . Прогнозы указывают на приближение ресурсных пределов и начинается перераспределение ключевых активов. Пик фосфора к 2035 году, лития — между 2030 и 2040, меди — к 2045. Редкоземельные металлы стали дефицитными ещё с середины 2010-х годов. Без них невозможно производство микросхем, двигателей, зелёной энергетики. Доклады Международного энергетического агентства (IEA) и обновлённые модели World3 уже не оставляли сомнений: цивилизация входит в фазу системного истощения.
Но вместо ответов человечеству предлагают их симуляцию — криптоэкономику, метавселенные, медитации, аффермации, психотренинги и цифровые иллюзии как альтернатива осознанности в условиях распада. Они сублимируют накопленную тревогу и протестный потенциал, отвлекая от реальных тягот, подменяя реальную жизнь геймифицированной или псевдодуховной активностью. Иллюзия выбора, иллюзия свободы, иллюзия нового смысла — всё чтобы удержать массу в управляемом покое в состоянии турбулентного хаоса.
Освоение космоса становится не мечтой, а попыткой бегства от последствий и элементом пропаганды с целью увеличения капитализации. Но нельзя сбежать, унося с собой саму структуру кризиса. Отрицание происходящего не было следствием невежества — напротив, знание требовало жертвы. Отказаться от потребления, прибыли, комфорта — именно этого никто не хотел.
Новые глубины Земли сулили сырьё, но их освоение требовало технологий, ресурсоёмких установок и энергии, сопоставимой с тем, что предполагалось добыть. Внутренние руды были либо беднее, либо сложнее в очистке. Отдельные этапы переработки становились невозможными без специфических редкоземельных катализаторов, которые уже сами находились в дефиците. Их нехватка обрывала целые производственные цепочки — от микросхем и аккумуляторов до систем очистки, сельского хозяйства и медицинских технологий. Даже при наличии исходного сырья, без этих точечных элементов критически снижалась эффективность извлечения, а иногда и вовсе исключалась возможность дальнейшей обработки. . Космос казался последним выходом, но обернулся ловушкой: внеземные породы содержали лишь следовые количества нужных элементов. Углеродные структуры, необходимые для строительства, в космосе почти отсутствовали. Чтобы начать добычу, нужно было вывезти энергоустановки, материалы, кислород и воду — всё это из истощённой Земли. Вселенная оказалась не пустой по составу, а по доступности.