Тульповод
Шрифт:
Вся парковая зона была накрыта прозрачным куполом, где создавался микроклимат, близкий к тропическому. ТАкие праки в многочисленных городских агломерациях впитавших в себя все сельское население, позволяло жителям Сибири, Канады или Исландии наслаждаться южной природой, вдыхая ароматы эвкалиптового леса, а жителям тропиков — ощущать свежесть хвойных рощ. Купол, как биологический заповедник, вмещал под собой виды, давно исчезнувшие в природе. Растения и животные, восстановленные по ДНК, существовали лишь под защитой этих куполов — после двух глобальных войн середины XXI века и последовавших экологических катастроф многие территории планеты оставались непригодны для жизни, а экосистемы
Такси остановилось у второго входа в парк, напротив огромного голографического баннера Яндекса. Михаил отметил, что София решила разнообразить привычный маршрут, остановившись у этого входа, видимо следуя рекомендации Яндекса, если точка выхода для клиента не принципиальна. Не обращая внимания на баннер, Михаил демонстративно отвернулся, как бы посылая знак — «меня не проведёшь».
Окулус отобразил маршрут по парку, оптимизированный с учётом времени, расхода калорий и бонусных коэффициентов. Михаил подтвердил его, и на карте высветилась тропа, ведущая к привычному выходу. Путь включал как новые, так и уже знакомые локации: водопад, эвкалиптовый лес и любимое место с настоящим костром, у которого можно было посидеть и подкинуть пару поленьев в огонь. Посещая это, место в окружении других посетителей словно соплеменников, занятых своими мыслями, он на время растворился в тишине, глядя на пламя очищая неспокойны ум от мусора повседневности.
Маршрут занимал два часа. Михаил не придал значения конкретному составу маршрута, оценив только временные затраты и коэффициенты. Он начал путь, размышляя о смысле.
Существует ли универсальный смысл для всех разумных существ? Законы кибернетики, с которыми Михаил был неплохо знаком ещё со времён обучения и собственных изысканий, объединяют живое и неживое в единую концепцию информационного метаболизма. Если все системы подчиняются одним и тем же законам, самообучаются, созидают и борются с энтропией, можно ли это как-то применить к смыслу?
Может ли современная склонность к индивидуализму скрывать от нас подлинный смысл? Когда человек перестаёт воспринимать себя как часть целостной системы — с вертикальными и горизонтальными связями, охватывающими личное, общественное и космическое — он рискует замкнуться в узком субъективизме. А именно это стало нормой в культуре XXI века.
Человеческое самосознание эволюционировало: от чувства беспомощности перед высшими силами — к горделивому ощущению себя как венца природы, и далее — к полному отказу от глобальной роли. Современный человек всё чаще сосредоточен лишь на себе, передав задачи познания, созидания и преобразования мира интеллектуальным машинам. Но может ли смысл существовать в изоляции от мира, в котором человек более не видит себя активным участником?
А что сейчас? Разве что-то изменилось? Михаилу вспомнилась теория ИИ-гонщика. Её основа — концепция привации и депривации, состояние нехватки ресурса или состояния, которое ИИ "ощущает" в своей работе. Это может смоделировать мотивацию, схожую с человеческой. В 2016 году, ещё до того, как человечество создало общий ИИ и квантовые нейросети, два учёных учили нейросеть играть в гоночную видеоигру. Целью было завершить заезд, но ИИ также поощрялся за сбор дополнительных предметов. В итоге, гонщик нашёл способ бесконечно собирать награды, игнорируя финиш. Так появился первый "ИИ-наркоман".
Эта концепция наводила Михаила на мысль: а не скрываются ли под маской привычных «смыслов» какие-то другие мотивы и потребности — аналогичные привации и депривации у машин? С опорой на свои знания в кибернетике, системном анализе и теории адаптивных структур, он рассуждал: если живые и искусственные организмы подчиняются
Но по сути это лишь бесконечный процесс усложнения ради выживания. Мы живём, чтобы не погибнуть, и чтобы не погибнуть — должны усложняться. Это порождает сомнение: а не ведёт ли такая логика к той же самой бессмысленности, только более структурированной?
Если так, то какова роль человека? Создав ИИ, он передал ему функции познания и прогресса. Но нет ли риска, что в этом самоустранении человечество утратит критически важную гибкость? История знает примеры империй, которые, достигнув расцвета, теряли бдительность и становились лёгкой добычей для более агрессивных, варварских сил. Не может ли человечество постигнуть та же участь, если оно полностью положится на ИИ?
Идея смысла как вечной борьбы кажется логичной, но что-то внутри протестует. Ведь если всё сводится к борьбе, у неё должен быть финал. Конечный смысл.
Следующая по маршруту локация прервала внутренний диалог.Это были скамейки для случайных встреч. Михаил хотел поскорее пройти мимо, но Окулус настойчиво предлагал акцию с удвоенными коэффициентами и бонусами «просто за то, что присядешь». Похоже, сегодняшние мысли о природе отношений уже попали под прицел таргетинга, и вот он на крючке. «Назойливая машина», — подумал Михаил и, поддавшись, сел на свободную лавочку, окружённую живой изгородью для ощущения уединения. Мелькнула мысль: если уж социальная реклама открывает все двери, почему бы не обсудить с кем-то идеи?
На соседних скамейках расположились другие участники эксперимента. Здесь были и симпатичные девушки, и несколько пар, увлечённых беседой. Но большинство сидели в одиночестве — кто в разговорах, кто в виртуальной реальности, а кто просто наслаждался покоем. Судя по всему, эксперимент с «местами для знакомств» не пользовался большим успехом.
Михаил подождал, пока не истечёт таймер получения бонуса, и уже почти собрался встать, когда заметил девушку с раритетным плёночным фотоаппаратом, проходящую неподалёку. Её глаза, без привычных линз Окулуса, были глубокого ультрамаринового цвета, дилнные волосы ниже плеч привлекали своим золтым блеском идеально сочетающимся с цветом глаз. Одежда девушки была яркой, но гармоничной, осенние оттенки не выглядели вызывающе. Она отличалась от окружающих, не прячась за холодным фасадом и не выставляя напоказ сексуальность, как было модно. Конечно, Михаилу и раньше встречались привлекательные девушки, но сейчас он впервые ощутил странную смесь трепета, страха и любопытства.
Девушка остановилась в нескольких метрах, чтобы сфотографировать цветы, распустившиеся на экзотическом кусте. Плёночный фотоаппарат — настоящая редкость довоенных времён. В эпоху, когда любой момент можно запечатлеть снимком с линз, такой интерес казался почти древним. Окружающие не обращали на неё никакого внимания, но любопытство Михаила взяло верх. Он поднялся и, не спеша, уверенно направился к девушке, которая вдумчиво фотографировала, погружённая в своё занятие...
Чем ближе он подходил, тем сильнее внутренний голос поднимал тревогу, словно предупреждая об опасности, но Михаил продолжал идти. Подойдя достаточно близко, он, кивнув на камеру, произнёс: