Тульповод
Шрифт:
— Интересный раритет! Какого он года?
Тут же подумалось: можно было бы просто заскринить устройство и через поиск определить модель. Девушка вздрогнула от неожиданности и обернулась, быстро оглядев его лицо — почти как сканер. Михаил непроизвольно отметил этот момент в памяти Окулуса. Она, видимо, поняла что-то для себя, так как её лицо озарилось мягкой улыбкой, и она ответила, удивительно неторопливо для обитательницы мегаполиса:
— Это Nikon F90, ещё довоенных времён, купила на аукционе.
— Не хочу показаться бестактным, но можно задать
На её лице мелькнуло разочарование. Нейролинк тут же отметил изменения в микромимике, но Михаил отключил эту функцию, не желая разбирать чужие эмоции как текст. Он поправился:
— Извините, вопрос скорее философский. Совсем не хотел вторгаться в ваше личное пространство.
Девушка посмотрела ему прямо в глаза, и сердце Михаила замерло — так, будто он вошёл в священное место, забыв о благоговении.
— Вы в линзах? — спросила она. — Уверена, что вы сейчас меня сканируете через физиогномист или что-то ещё. Или используете эти ужасные приложения для пикапа?
Михаил улыбнулся, чувствуя, как его охватывает триумф из-за того, что он успел отключить назойливое приложение ещё до вопроса.
— Я увидел ваш дискомфорт и без линз, и отключил физиогномиста сразу, как только заметил ваше огорчение.
С этими словами он демонстративно снял линзы и убрал их в карман.
— Меня так легко «считать» даже без линз? — полушутя заметила девушка.
— Просто я решил, что так будет честнее.
— Похвально. Сегодня честность — редкость. И не потому, что все лгут, а потому что никто не говорит, что думает. Все следуют советам, рекомендациям, стараясь быть удобными, комфортными, чтобы не уступать машинам. Как будто читают заклинания, а не разговаривают.
— Никогда об этом не задумывался, но, похоже, начинаю понимать, почему избегаю общения с людьми.
— И с кем же вы тогда разговариваете?
— Чаще с самим собой, — усмехнулся Михаил. — У меня, как у многих, есть робот-помощник, но я предпочитаю держать дистанцию. Мы и так слишком связаны.
— Вы очень открыты для общения с незнакомкой. Как вас зовут?
— Михаил. А вас?
— Анна.
Михаил расплылся в улыбке и машинально протянул руку. Но тут же остановился, ощутив невидимую границу. Его рука зависла на мгновение, и он, неловко убрав её, почувствовал лёгкую растерянность.
— Вы ведь хотели что-то спросить? — с улыбкой спросила Анна, спасая ситуацию.
— О, да! Этот фотоаппарат и то, что вы делаете… снимаете на него. Какой в этом смысл? Ведь сейчас любое изображение можно зафиксировать одним взглядом, даже видео записать.
— Всё просто, — сказала Анна. — Это будет не по-настоящему.
— Почему? Камера Окулуса максимально приближена в цветопередаче к тому, как видит мир человеческий глаз.
— Вы смотрите на мир через линзы Нейролинка, — объяснила она. — Всё, на что вы смотрите, умирает, превращаясь в цифровую информацию. Когда вы хотите снова увидеть этот момент, вы получаете не то, что видели, а результат вычислений, который хранится где-то на облаке и уже вам не принадлежит. Плёночный
— Да вы, Анна, философ! — восторженно воскликнул Михаил.
— Тут нет философии. Просто вокруг и так слишком много ненастоящего. А вы, кем вы работаете?
— Я философ! — Михаил чуть приосанился.
— Реально или формально?
— В наше время реальная работа — это роскошь.
— Вот видите, — она вздохнула. — И вы не настоящий. Я предпочитаю быть безработной и иметь хобби, чем создавать иллюзию работы и не иметь хобби. Бесит эта мода называть себя тем, кем ты не являешься.
Анна говорила с такой искренностью, что Михаил на мгновение ощутил обиду, но, глядя на неё, почувствовал лишь интерес. В её глазах читалась глубокая усталость и печаль. Видя его замешательство, Анна смягчила тон.
— Извините, это не ваша вина. Просто мой отец — чиновник, и он много говорит, но мало делает. Философия — это только слова. Весь реальный труд уже на плечах машин, а чиновники следуют их решениям. Я бы не хотела быть философом.
— Хах! Понимаю. Я тоже, если честно. Наверное, у нас просто нет выбора. А что вы делаете с этими снимками?
— Пока ничего, — задумчиво ответила Анна.
После короткой паузы она продолжила: — У меня есть мечта — устроить фотовыставку с настоящими, живыми снимками.
— Это замечательная идея, я бы с радостью посетил такую выставку! Покажете свои фотографии?
— Это плёночный фотоаппарат. Снимки нельзя увидеть, пока их не проявишь.
— Ах да… — Михаил разочарованно вздохнул.
— А у вас есть мечта?
— Коплю на прогулку по настоящему морю на яхте и недельный отдых в пятизвёздочном отеле с живым обслуживанием и натуральной пищей. Так сказать, премиум-премиум.
— Разве это мечта? Это просто цель.
— Почему не мечта? Многие мечтают накопить 100 Гейтсов и «оторваться по полной» или выйти на новый уровень.
— А за этим уровнем — ещё уровень, задачи всё сложнее, цели те же. Декорации меняются, а суть остаётся. Это не мечта. Мечта — это что-то высокое, недостижимое, уникальное. То, что требует долгого пути.
— Но и фотовыставка может быть просто целью, — улыбнулся Михаил. — Это ведь проще, чем 100 Гейтсов.
— Как это может быть просто? Нужно быть готовым.
— В этом-то и вся простота, — он засмеялся, приняв её тон.
— Ну да? — с вызовом парировала Анна, подыгрывая ему. — Даже обидно!
— Легко исправим, — весело ответил Михаил. — Давай я помогу тебе устроить выставку. У тебя есть мечта и хобби, у меня — ни мечты, ни хобби, ни работы. Если философия — это просто слова, займусь чем-то настоящим!
— И там будут гости? Акционеры? — прищурилась Анна.
— Обязательно!
— А я там буду как гость или соорганизатор? — спросила она игриво.