Тульповод
Шрифт:
— Ну что, соскучился по родным казематам? — первым заговорил Мэтью.
— Я думал, ты тоже скучал, — ответил Михаил. — Уже начал думать, что тут и замерзну.
— Хах! Замерзнешь ты в Якутии, если полетишь к нам, — усмехнулся Мэтью
— С большой радостью!
— С наступающим, кстати. Пока новогодние праздники не кончатся, тебе придётся схорониться. Тебя уже пасут — над Институтом дрон летает. Мне придётся вызвать подмогу, чтобы тебя вытащить. Сиди пока.
— Хорошо. Как я пойму, что за мной приехали
По спине Михаила пробежал холодок. Он вспомнил своё видение о Власове, и встреча со Скалиным в таких обстоятельствах не вызывала радости. Однако, вряд ли стоило чего-то опасаться. Если бы его хотели убить, сделали бы это давно — где бы он ни прятался. Один он всё равно никогда не выживет в этом мире.
Скалин застал Михаила в полудрёме. Он устроился на первом этаже, куда дотащил с третьего небольшой диванчик, на который накинул старый плед. Воздух в помещении ещё не успел прогреться, и Михаил, свернувшись калачиком, дремал, вполглаза следя за медленным течением времени.
Хлопок двери, тонкий порыв морозного воздуха — и он тут же проснулся. На секунду замер, затем поднялся, разглядев в проёме фигуру. Это был Скалин. Михаил поднялся навстречу, вытянул руку для приветствия.
Скалин подошёл неторопливо. Он задержал рукопожатие дольше обычного, внимательно всматриваясь в глаза Михаила. Тот старался не отводить взгляда, хотя внутри всё сжималось. Ему было стыдно — сильнее, чем страшно.
— С возвращением, — сказал Скалин, и в этих словах заключалась вся завершённость его невербальной проверки.
— Да уж, уныленько тут, — заметил он, оглядев помещение.
— Ничего, — отозвался Скалин. — Скоро такое увидишь. Прямо сейчас готов выдвигаться?
— Да, — твёрдо ответил Михаил.
— Если ты что-то не взял или не доделал — назад пути не будет.
— Я подозреваю.
— Ну тогда — в машину.
Михаил молча последовал за ним, задержавшись на мгновение в дверях. Он обернулся, оглядывая помещение, в котором провёл последние часы. Мысль о свете, о беспорядке мелькнула в голове.
— Не беспокойся, — усмехнулся Скалин. — Вест... ну, точнее его копия, всё тут приберёт. Потом. Это уже не наша забота.
Электромобиль, за рулём которого был сам Скалин — без автопилота, что уже само по себе настораживало — уверенно вырулил с территории и направился в сторону города. Они ехали молча. Вскоре добрались до многоуровневой парковки одного из торговых центров. Там их уже ждал другой автомобиль. Скалин вышел первым, коротко кивнул Михаилу, и они быстро пересели. Вест остался в прежнем транспорте и через пару минут выехал в другую сторону. Михаил понял — Скалин сбрасывает хвост.
Когда они вновь оказались на трассе, направление стало очевидным: они двигались на север. По той самой дороге, куда Михаил когда-то уезжал, чтобы уединиться.
— Куда
— Пока поживёшь в Коммуне, — ответил Скалин. — Там тебя сюрприз ждёт. Добираемся сутки: часов шесть на машине, остальное — катер и пешая прогулка. К утру будем у пристани, а к вечеру завтрашнего дня дойдём до первого поселения, там переночуем. К обеду следующего дня будем на месте.
— Ого, так далеко. Почему именно там?
— Говорю же, сюрприз, — сдержанно ответил Скалин.
Одинокий электромобиль мчался сквозь ночь. Вскоре Скалин переключил управление на автопилот, откинулся в кресле и уснул. Михаил смотрел в окно, наблюдая за мерцающими огнями вдалеке. Он хотел спросить о судьбе Власова, но не поймал нужной волны. Скалин оставался таким же немногословным, как всегда. Задать вопрос напрямую казалось неправильным шагом — слишком рано. Он только начал восстанавливать доверие и понимал, насколько легко вновь его утратить, проявив страх или сомнение.
Утром дорога уперлась в причал на верховьях Енисея. Здесь, у края заброшенного поселения, стоял в ожидании катер с подвесным мотором внутреннего сгорания — таких Михаил видел только в старом кино. Всё вокруг дышало холодом: на льду возле берега лежал иней, а из-под досок старого понтона поднимался лёгкий пар. Эти места напоминали ему его поездку в Индию: странное чувство, когда в пределах одного мира соседствуют архаика и современность. Но здесь, в сибирской тайге, это казалось не экзотикой, а нормой.
Катер оказался шумным, с тяжёлым запахом выхлопных газов. Михаилу пришлось участвовать в погрузке: ящики с крупой, тушёнкой, солью, а также канистры с горючим и свёртки с инструментами — плата за проход и приём. Всё это приходилось переносить на пронизывающем морозе, и пальцы в варежках быстро заныли от холода. Он был экипирован основательно: меховой полукомбинезон, валенки, ватная парка поверх шерстяного свитера. Но даже в такой одежде Сибирь чувствовалась под кожей.
Он сел ближе к корме. Ветер бил в лицо, брызги воды обжигали кожу и тут же превращались в ледяную крошку. Мотор громыхал, забивая мысли, катер дрожал всем корпусом, и Михаил чувствовал себя выброшенным за пределы привычной реальности.
Путь вверх по течению Енисея занял несколько часов. Река, живая даже зимой, оставалась почти незамерзающей вплоть до Полярного круга. По её берегам лежали мёртвые сёла и заброшенные пристани, церкви с проваленными крышами, ржавые баржи. Иногда Михаилу казалось, что он плывёт по чьей-то памяти — забытой, но не стеревшейся.
Наконец они свернули в один из притоков. Здесь лёд был крепким, и у устья уже ждал снегоход с прицепленными санями. Скалин перекинул туда весь груз, и Михаилу снова пришлось участвовать в разгрузке, на этот раз — через снежные заносы и в сгущающемся тумане.