Туманный горизонт
Шрифт:
Первый распахнул глаза, ища мерзких чудовищ, но увидел только тьму. Проморгавшись, заметил впереди светлое пятно. Затем пятно исказилось, превратившись в человеческий силуэт.
«Умник!» – обрадовался юнец. Онемевшие уста отказались повиноваться, и он не смог произнести вслух имя воскресшего друга.
Никаких сомнений, это Умник. Первый улыбнулся. Нет, не Умник – Герой. Как он смог одолеть сразу двух чудовищ? Юноша огляделся, но так и не нашёл паучьих трупов. Вокруг лишь горы и закат.
«Что?»
Брови вскочили вверх. Какие ещё горы? Первый
«Нет. Нет. Нет!»
Отчаянно уставившись вперёд, Первый видит Киллера и… больше никого. Где труп Умника? В растерянности и панике юноша зачем-то цепляется за мысль об исчезновении тела друга. Через секунду в глаза, уши и ноздри заползает холодная удушающая слизь. Не в силах сопротивляться, он задыхается, бьётся в конвульсиях, яростно желая лишь одного – умереть без боли.
– Эй!
***
– Эй! Держись! – призвал сильный мужской голос.
Короткая боль обожгла правую щёку, затем левую. Повинуясь резким ощущениям и зову неизвестного, Первый с трудом разлепляет веки. Перед взором выступило мужское лицо: тёмные волосы, серые глаза, небритый широкий подбородок, хмурый беспокойный взгляд, длинный шрам, пересекающий лоб и левую бровь, спускаясь до края скулы. Он влепил Первому ещё одну пощёчину.
– Давай, очнись уже! – потребовал незнакомец.
«Не Умник», – констатировал юноша, тяжело дыша.
Он покосился по сторонам. Вокруг всё тот же туман, тьма и полуразрушенные дома.
«Значит, приснилось. Снова».
В памяти почему-то отпечатался тот факт, что перед появлением чёрного чудовища труп Умника исчез. Неужели так было и в первый раз? А как теперь вспомнишь? И почему он уделяет этому столько внимания?
Борясь с головокружением, Первый вяло осмотрел незнакомца: чёрные штаны, того же цвета китель, бронежилет, беспалые перчатки и ботинки с мощной рифлёной подошвой. Также юноша заприметил налокотники, наколенники и лежащий рядом автомат.
– Вот так, сейчас, – произнёс незнакомец, придерживая Первого сбоку.
Он приподнял юнца и осторожно усадил на скамью. Откинувшись на спинку, Первый закашлялся и сплюнул что-то горькое. Плечо и ногу дёрнуло острой болью. Он скривился и повёл рукой, едва не завалившись набок.
– Что случилось? – промямлил Первый.
Он слишком измотан, чтобы ужасаться воспоминаниям о том, как его чуть не разодрали надвое.
– Эти… существа. Я думал, с тобой всё. Ты бился в припадках, был весь в мыле, – сухо отчитался оперативник.
– А что с пауками?
Спецназовец кивком указал за своё левое плечо. Перед крыльцом дома развалилась здоровая паучья туша. Ободранный кусок уродливой морды расположился чуть правее, брюхо испещрено ранами от пуль.
«Силён», – вяло подумал Первый. На восхищение
Он оглядел себя. Сквозь дыры в штанине и футболке видна белая ткань бинтов.
– Спасибо, – улыбнулся юноша.
Незнакомец кивнул, сохранив непроницаемую хмурую мину. Первый, немного придя в себя, посмотрел на него с живым интересом. Этот человек держится уверенно, у него есть снаряжение, и он знает, как с ним обращаться. Вспыхнул слабый огонёк надежды.
– А как ваше имя?
Не успел боец ответить, как Первый подался вперёд и энергично спросил:
– А как вы здесь оказались?
Несколько секунд незнакомец помолчал. Затем отрицательно мотнул головой и коротко бросил.
– Не могу сказать. Не знаю.
– То есть… не помните?
– Так точно.
– Совсем ничего не помните?
– Только как шёл по этой дороге. Ещё помню, как перебинтовывать раны и спускать курок.
– Да, я заметил…
Трепетно выстроенная пирамидка вопросов осыпалась быстрее карточного домика. Первый поник. Скорее всего, с оружием и бинтами спецназовец смог сладить только потому, что вынудила ситуация. Никаких других воспоминаний эта шоковая терапия не пробудила.
И только сейчас юнец приметил, что сразу же идентифицировал нового знакомого как спецназовца, и даже имеет отдалённое представление о том, что такое этот спецназ. Жаль, что пользы от этих сведений немного. Но всё равно приятно.
На душе полегчало. Он не один, рядом хороший и надёжный человек. Рановато, конечно, такое утверждать, но незнакомец спас его. От этих мыслей боль в ранах ослабла, и даже прояснилось в голове.
– А что насчёт тебя? – спросил боец.
– Меня?.. А, понимаю.
Первый поведал о больнице, Умнике, подземных толчках и Киллере. Попытки рассказать о философских спорах с погибшим спутником незнакомец пресёк.
– Кое-что из случившегося я, кстати, видел во сне. Там было…
– Не стоит, – прервал оперативник.
– Но это может быть важно!
– Согласен. Но не сейчас.
– И что будем делать? – уныло поинтересовался Первый.
Спецназовец поднял автомат и указал стволом на фонарь.
– Раз электричество есть, значит и метро может работать. Стоит поискать ближайшую станцию.
– Но ведь землетрясение…
– Если вход не завалило, то безопаснее укрытия не найти. А если поезда ходят, то постараемся убраться отсюда и найти безопасное место. – боец критически осмотрел Первого. – Но пока ты в таком состоянии, идти мы не можем.
– Почему? Я, вроде, могу, – юноша осторожно привстал со скамейки.
– Не надо. Раны откроются.
Оперативник хотел было придержать Первого за плечо, но тот неожиданно резво вскочил на одну ногу, затем плавно опустил вторую, потоптался, немного покривился от лёгкой боли, и в итоге выпрямился. Сделав несколько уверенных шагов, омрачённых лишь неловким изворотом тела из-за в очередной раз оттоптанной штанины, он хмыкнул и победно взглянул на собеседника. Тот удивился, хоть и крайне сдержанно.