Туманы Эвернесса
Шрифт:
Когда Ван Дам повторил вопрос в четвертый или пятый раз, Уэнтворт взорвался:
— Черт побери! Заткни свое хлебало, большой осел! — проорал он со странным архаическим акцентом. Потом, уже нормальным голосом, добавил: — Простите, Ван Дам. Но у нас действительно нет другого выхода. Мы даже не предполагали, что заговоры зайдут так далеко! У нас и в мыслях не было, что владельцы маленьких магазинов могут вооружиться и начать сражаться. А водители грузовиков? ФАПС [42] должна была найти эти проклятые пиратские радиостанции и заставить
42
ФАПС — Федеральное агентство по связи (Federal Communications Commission — FCC) — независимое правительственное агентство Соединенных Штатов.
Уэнтворт покрепче сжал портфель, лежавший на коленях. Внутри находилась тщательно сложенная белокожая шкурка. А также золотой лук и колчан стрел, похищенные из хранилища Пентагона. Некому было сообщить о загадочном исчезновении Азраилу де Грею, который, впрочем, тоже исчез.
— Мне кажется, что на телевидении Вице-Президент выглядел очень неплохо. Столько людей кругом… — пальцы Вам Дама опять застучали по ящику.
— В Нью-Йорке, О.К. и кое-где в Калифорнии наших людей еще не убивают, — сказал Уэнтворт. — Пока. Городские центры. Слава богу, что есть контроль над оружием! Вооружены только торговцы наркотиками, но они знают, от кого получают очередной чек. Но остальные штаты, как они осмелились сражаться? Хар-хар! В наше время пистолеты — обычные игрушки. Ничего, мы им покажем, что такое настоящее оружие!
Пока Уэнтворт говорил, Ван Дам резко сбросил руку с ящика, как если бы тот обжег ему пальцы. Потом уставился на ящик расширившимися глазами и тяжело задышал.
— А вы уверены в этом, сэр? — опять спросил он.
— Ты сходишь с ума! Засунь свои опасения себе в…!
— Но мы никогда даже не предполагали, что эта штука окажется у нас! Только Президент и Вице-Президент могут носить белый ящик!
— Мы оба знаем коды доступа, — успокоительно сказал Уэнтворт. — Мы можем перепрограммировать ракеты на новые цели и открыть огонь прямо отсюда, спасибо компьютерам. Персоналу стартовой шахты приказано быть наготове и помогать в запуске. КВК на уровне готовности Один. Другие страны напуганы и едва ли осмелятся вмешаться. Никто не захочет вмешаться в первую атомную войну в истории.
— А… а персонал шахты подчинится приказу?
Уэнтворт странно рассмеялся.
— Там есть один, который сделает это с удовольствием, и мои матросы… хм. У нас есть по меньшей мере одна точка с преданным персоналом. Им приказано соблюдать полное радиомолчание. Никаких дополнительных приказов, никаких изменений кодов. Только сигнал из этого ящика.
Ван Дам содрогнулся.
— Прошлой ночью мне приснился странный сон: по улицам бегало кошмарное чудовище, с его клыков капала кровь. И там, где оно появлялось, люди сбивались в толпы, вооружались и поджигали собственные дома…
Агент казначейства повернулся и постучал в стеклянную перегородку, отделяющую передние сиденья от задних. Уэнтворт опустил стекло.
— Сэр, я потерял контакт с блокпостом 235-12, — сказал агент. — Может
— Может быть совпадение? — спросил Ван Дам.
— Одиннадцать, потом двенадцать? Значит кто-то позади нас… — предположил Уэнтворт.
Агент с сомнение покачал головой.
— Может быть, но тогда они едут чертовски быстро. Десять, пятнадцать минут? Между блокпостами двадцать миль. Значит их скорость где-то сто миль в час. И спутник не видит на дороге никаких фар.
Уэнтворт и Ван Дам дружно повернулись и поглядели в заднее стекло.
За седаном простиралась длинная лента хайвэя, темная, пустая, быстро убегающая во тьму. И ни единого огонька.
— Быть может, стоит отправить одного из мотоциклистов назад, пускай посмотрит? — предложил Уэнтворт.
— Это не слишком мудро, сэр, — ответил Ван Дам. — Быть может лучше вызвать подкрепление?
— Подкрепление! — недовольно отозвался Уэнтворт. — Вспомните, что никто не знает, что мы едем в этом направлении. Азраил вообще запретил нам и мечтать об Эвернессе! Как вы думаете, почему мы не взяли Борт Номер Один?
Агент поговорил по радио с одним из мотоциклистов эскорта. Ван Дам со странной опустошенностью смотрел, как один из мотоциклистов отстал, развернулся и поехал обратно по встречной полосе. Синие мигающие огни постепенно растаяли вдали.
Поползли медленные минуты.
Внезапно агент прижал руку к уху.
— Я не получаю ответа по радио, сэр. Похоже мы потеряли его, — сказал он, поднял пистолет-пулемет и вставил обойму.
Уэнтворт наклонился вперед.
— Гони! Как можно быстрее!
Ван Дам во все глаза глядел через заднее стекло.
— Но за нами ничего нет. Дорога пуста…
Человек, одетый полицейским и ехавший впереди, вытащил гладкоствольное ружье из длинной кожаной кобуры, прикрепленной к мотоциклу, пригнулся к рулю и, управляя одной рукой, посмотрел через плечо, налево и налево. Мотоцикл слегка вильнул.
— Шофер! Я же сказал! Как можно быстрее! — крикнул Уэнтворт.
Мотор взревел. Отдача вдавила их в кресла. Они поравнялись с мотоциклом и начали обгонять его.
Агент в ужасе вырвал наушник из уха.
— Что случилось? — проскрипел Уэнтворт.
— Сэр, н-нас засекли. Он — он влез на нашу волну — и он сказал — он назвал меня по имени…
— Что? Что! — крикнул Уэнтворт, наклонивший вперед.
— Он сказал, чтобы мы сдавались…
Уэнтворт побледнел, как смерть, и откинулся на кресло. Ван Дам крикнул:
— Смотрите, вот он!
Из темноты за ними появился черный бронированный лимузин, несшийся не зажигая света. Гладкий, мощный, быстрый, широкий, с изящными обводами, низко посаженный. Темный и тяжелый, он постепенно догонял их седан. Казалось, что шоссе само убегает из-под его колес, насколько молчаливо и без усилий он пожирал пространство. Передние фары не горели, и только слабый оранжевый огонек на прямоугольном капоте подмигивал улетающему назад шоссе.
— Как он вообще видит?
— Он едет на инфракрасном, — сказал Ван Дам. Потом, в полголоса, скорее себе самому. — Э, да это Крайслер Империал 1966 года. Хорошая машина. Модифицированная для гонок.