Шрифт:
1
Реактивный самолёт появился, как по волшебству, промелькнув мимо геликоптера с такой быстротой, что за ним невозможно было уследить. Затем самолёт повернул, мелькнул мимо геликоптера ещё и исчез в отдалении. Пока он совершал свои маневры, кроме раскалывающего грохота двух двигателей, ничего не было слышно. Создавалось впечатление, что они соперничают — чей мотор громче.
Самолёт улетел прочь. Когда его реактивные двигатели включались, геликоптер трясло. Тони не обратил на это никакого внимания,
— Что вы сказали, сэр?
Он мог бы и перекричать мотор — они с сенатором сидели близко друг к другу — но Тони не хотел кричать, он хотел быть вежливым.
Сенатор Кларк был конгрессменом Комитета Обороны. С ним следовало быть особенно вежливым. Но Тони никак не мог себя заставить сердечно улыбаться. Он знал для чего сенатор предпринял это путешествие. Для Тони он был врагом, от которого по возможности следовало избавиться. Но показывать этого не следовало. И поэтому Тони повторил:
— Что вы сказали, сэр?
Кларк раздражённо наклонился к микрофону:
— Я сказал, что здесь чертовски шумно!
— Мы летим очень низко, — объяснил Тони, — а эта модель геликоптера знаменита своим шумом. Слишком большой вес. И так как мы летим низко, только в пятидесяти футах, шум моторов отражается от земли.
— Зачем?
— Чтобы нас не засекли радаром, — сказал Тони. — Радары в этих краях расположены так, что не засекают предметов ниже определённой высоты. Гражданским абсолютно ни к чему знать, чем мы здесь занимаемся.
Сенатор выглянул из окна. Геликоптер пролетал над самой настоящей пустыней, внизу стлался жёлтый песок — без намёка воды и даже без привычных саксаулов. Вдалеке виднелись пики гор, горделиво вздымающихся над тем пространством, мимо которого сейчас пролетал геликоптер. Сзади не было ничего. Кларк раздражённо сказал:
— Зачем было забираться в такую глушь? И, кстати, что делал здесь этот реактивный самолёт?
Тони опять начал объяснять:
— Эта часть пустыни закрыта для всех. Реактивный самолёт с военной базы специально вылетел проверить, кто это летит. Но он опознал нашего пилота по телевизионному экрану — у него в кабине установлен экран. Он имеет право здесь летать, такое же, впрочем, как и мы.
Геликоптер летел через пустыню, поднимая под собой внизу облако песка. Нигде не было видно и признака жизни.
Кларк раздражённо пробормотал:
— Идиотизм! — и опять уставился в иллюминатор.
Пустая, высушенная солнцем, голая пустыня. Казалось, сюда ещё не ступала нога человека. Тони промолчал. Среди этого жалкого однообразия находилось одно место, в которое было вложены сотни миллионов долларов и которое являлось сверхсекретным. Можно было себе представить, что конгресс не будет в восторге, когда узнает, на что все эти деньги тратились без их разрешения.
— Тайны, —
Тони только кивнул головой. Он предпочёл отделаться знаком, хотя шум моторов мешать ему не мог.
— Просто сказали поехать сюда! — продолжал неистовствовать Кларк. — Выслушать, что мне скажут и высказать своё мнение о том, стоит ли эта работа тех денег, что в неё вложили. Я понимаю что всё надо делать по порядку. Но почему вы мне даже не намекнули, в чём дело?
— Возможно, вы не поверили бы такому намёку, — вежливо сказал Тони. Затем ему пришло в голову, что надо было бы добавить «сэр», но в любом случае он был убеждён, что на Кларка это не подействует. Сенатор не любит неизвестности.
— Почему?
— Я бы не поверил, сэр, — сказал Тони. На сей раз он таки добавил «сэр», чтобы высказать уважение, которого не чувствовал, но которое обязан был высказывать.
Кларк фыркнул:
— Я забрался в такую даль, а мне всё ещё говорят, что я должен буду увидеть! Я, наверное, выдам секрет!
Он посмотрел на Тони.
— Меня так и подмывает приказать вам развернуться на сто восемьдесят градусов и доставить меня обратно на аэродром, откуда я смогу улететь в Вашингтон! А моё слово кое-что значит там! Мы ещё увидим!
— Вы увидите всё, сэр, — как можно более убедительно сказал Тони. — И когда вы всё увидите, ваши слова будут звучать намного убедительнее ваших догадок. Вам, может быть, и не понравится то, чем мы занимаемся, но, по крайней мере, вы будете знать, что вам не нравится и почему.
Сенатор Кларк уставился на него. Затем он плотно сжал губы и опять стал смотреть в иллюминатор на пустыню. По выражению его лица было ясно, что хоть он и не знал, что увидит, но уже точно мог сказать, что это ему не нравится.
Это было плохо. Проект Тик-Ток потому и держался в такой строгой секретности, что убедить конгресс в его необходимости было невозможно. Более того, общественное мнение Америки тоже постарается не допустить его осуществления. Ни один из членов конгресса не осмелится проголосовать за него. Нация потеряет всех своих друзей, если проект будет успешно завершён. И при этом не могло быть и речи о том, что другие государства тоже этим воспользуются. Во всём мире мог существовать только один проект Тик-Ток.
Но Тони отдал ему семь лет своей жизни, и он не мог понять, как можно быть настолько близоруким, чтобы не видеть его важности. А сенатор Кларк, даже ещё не зная в чём дело, уже имел предвзятое мнение.
Иллюминаторы геликоптера внезапно заволокло чёрным, даже переднее окно, через которое они могли видеть пилота.
— Очередная предосторожность? — ледяным тоном спросил сенатор. — Мне нельзя даже смотреть на голую пустыню, чтобы я вдруг не узнал, где нахожусь?
Тони почувствовал себя неуютно. Как можно вежливее ответил: