Тупик
Шрифт:
— За счет клуба, сэр.
— Не очень-то здесь любят вашего босса, — сказала я Шеридану.
Главный механик пожал плечами:
— Здешний метрдотель жуткий сноб. Считает Мартина нуворишем. Вот Нилс ему нравится, придает заведению класс. Поэтому, когда Мартин разрезает себе руку, Нилсу достается бесплатная бутылка вина, чтобы он не обиделся и не прекратил членство в клубе.
Грэфалк засмеялся:
— Вы правы. Самые отвратительные снобы — это лакеи. Если мы, аристократы, лишаемся своего блеска, прислуга остается без средств к существованию.
Все это время Филлипс поглядывал на часы и нудил:
— Ну,
Он был похож на ребенка, нетерпеливо дергающего мамашу за юбку, чтобы отвлечь от неинтересного ему разговора. Грэфалк обращал на Филлипса внимания не больше, чем разговорчивая мамаша. В конце концов Филлипс не выдержал и встал.
— Ну, Нилс же, мне нужно уходить. Я договорился встретиться с Родригесом.
Грэфалк взглянул на часы.
— Да, нам всем пора. Мисс Варшавски, я отведу вас к Перси Мак-Келви, и он сообщит вам, где находится «Берта Крупник».
Он взял у официанта счет и, не глядя на сумму, подписал. Потом стал вежливо ждать, пока я закончу трапезу. Я не торопилась: не спеша разрезала артишок на четыре кусочка и каждый съела с большим аппетитом. Лишь затем я отложила салфетку в сторону и встала.
Филлипс, несмотря на всю свою занятость, все еще топтался в дверях. Мне показалось, что он ожидает какого-то сигнала от Грэфалка. Возможно, хочет, чтобы магнат просто обратил на него внимание, и тогда он сможет спокойно удалиться. Мне показалось, что вице-президент «Юдоры Грэйн» как раз из тех людей, на которых близость богачей оказывает магическое воздействие.
— Клейтон, ведь у вас какая-то деловая встреча? — спросил Грэфалк.
— Да-да, конечно.
С этими словами Филлипс повернулся и пошел на стоянку к зеленой «альфе».
Шеридан проводил меня до офиса Грэфалка.
— Когда закончите, поднимитесь на «Люселлу», чтобы поговорить с капитаном Бемисом. Мы хотим узнать, не успел ли Бум-Бум перед смертью сообщить вам что-нибудь важное.
Мне-то сказать им было нечего, но не скажут ли они что-нибудь интересное, подумала я и охотно согласилась.
В кабинете Грэфалка нас несколько раз прерывали: газетчики, телевизионщики, звонок обеспокоенного председателя страховой компании «Аякс», клиентом которой являлось пароходство.
Грэфалк держался с сердечной вежливостью. Со мной он обращался как с почетной гостьей и даже попросил телевизионщиков подождать, пока ответит на какой-то мой вопрос. С президентом «Аякса» Гордоном Фертом он разговаривал из кабинета диспетчера.
— Подождите минутку, Гордон, — сказал он. — У меня здесь очаровательная молодая особа, я должен ей кое-что сказать. — И, отложив трубку, он попросил Мак-Келви сообщить мне, где сейчас находится «Берта».
Оказалось, что корабль отправился в плавание по Великим озерам: сначала возьмет груз угля в Кливленде, доставит его в Детройт, а оттуда отправится в Тандер-Бей. В Чикаго судно вернется через две недели. Грэфалк поручил Мак-Келви, чтобы тот связался с капитаном и сообщил ему, что члены команды обязаны давать исчерпывающие ответы на все мои вопросы. Когда я стала благодарить магната, он отмахнулся: Бум-Бум был весьма симпатичным молодым человеком, надеждой транспортного бизнеса. Если они могут быть чем-то полезны, мне нужно только обратиться к нему. С этими словами Грэфалк переключился на Ферта, а я пошла своей дорогой.
Шеридан
— Беспрецедентная трагедия, — ответила я. — Подробности вам сообщит мистер Грэфалк.
Я увернулась от микрофона, а Шеридан завистливо усмехнулся.
— У вас более быстрая реакция, чем у меня. Я не нашелся, что ответить, и долго мямлил.
Мы отправились на стоянку, где главный механик оставил свой «капри». Пока мы петляли между припаркованными автомобилями, Шеридан спросил, узнала ли я у Грэфалка то, что хотела.
— Да, он был со мной очень любезен.
Даже слишком любезен. Я подумала, уж не хотел ли Грэфалк замять неприятное впечатление, которое должно было у меня остаться после инцидента с Бледсоу.
— Почему замечание Грэфалка относительно университета вызвало у Бледсоу такую странную реакцию? — спросила я.
— Так он из-за этого взвился? Я не обратил внимания.
— Грэфалк сказал, что в университете, где учился Мартин, слишком много занимались зубрежкой. Потом добавил, что сам он — аристократ и что их, аристократов, толком ничему не учили. Даже если Бледсоу учился в каком-нибудь захолустном колледже, это еще не причина давить бокал на мелкие кусочки.
Шеридан затормозил у светофора на пересечении Сто третьей улицы с Торренс и повернул направо.
— По-моему, Мартин вообще не учился в колледже. Он вырос в Кливленде и с шестнадцати лет начал плавать, прибавив себе несколько лет. Может быть, ему не понравилось, что выпускник Северо-Западного университета издевается над ним, самоучкой.
Эта версия показалась мне малоубедительной — самоучки, добившиеся в обществе высокого положения, обычно гордятся этим.
— А откуда такая враждебность между ним и Грэфалком?
— Ну, это проще простого. Нилс считает свое пароходство чем-то вроде феодального владения. Он чертовски богат, кроме пароходства, у него еще много всякой собственности, но по-настоящему он интересуется только кораблями. Если ты поступаешь к Нилсу на службу, он считает, что ты его раб навеки. Ну, не раб, так средневековый барон, давший обет верности Вильгельму Завоевателю [7] , или что-то вроде этого. Я очень хорошо это знаю, потому что начинал свою карьеру тоже у Грэфалка. Нилс жутко разобиделся, когда я от него ушел. Джон Бемис, капитан «Люселлы», тоже раньше работал у Грэфалка. Но наш уход все же уязвил его не так сильно, как уход Мартина. Он счел это настоящим предательством, может быть потому, что Мартин Бледсоу был лучшим диспетчером на озерах. Вероятно, поэтому «Полярная звезда» вполне преуспевает. У него есть шестое чувство, подсказывающее ему, как назначить меньшую цену, чем конкуренты, и все же не остаться внакладе.
7
Вильгельм Завоеватель (около 1027 — 1087) в 1066 г. высадился в Англии и, разбив войско англосаксов, стал английским королем. Установил прямую вассальную зависимость всех феодалов от короля.