Тупик
Шрифт:
— Вот как? — хмыкнул Бледсоу. — Тогда зачем же неизвестный злоумышленник стал бы меня шантажировать?
— О, мне оно не кажется интересным, но вас оно, совершенно очевидно, волнует. Достаточно увидеть вашу реакцию. Я все не могу забыть, как вы раздавили бокал с вином только из-за того, что Грэфалк съехидничал по поводу вашего образования.
— Понятно, — усмехнулся Бледсоу. — Вы все хватаете на лету, верно?
— Иначе в моем деле нельзя... Хотелось бы задать вам один вопрос наедине.
Капитан вежливо поднялся:
— Что ж, мне все равно нужно проверить курс... Кстати говоря, Мартин занял единственную
Я поблагодарила Бемиса. Бледсоу выжидательно смотрел на меня, я наклонилась к нему и тихо сказала:
— Я хочу убедиться, что вы не послали Шеридана испортить мой автомобиль, пока мы ужинали. — У Бледсоу задергалась щека. — Честное слово, мне не хочется так о вас думать. Прямо с души воротит. Но я попала в страшную передрягу, и моя вера в человеческую природу дала трещину.
Бледсоу откинулся на спинку стула с такой энергией, что стул чуть не перевернулся.
— Спросите Шеридана сами! Я не желаю больше выслушивать эту чушь!
Он бросился вон с мостика и хлопнул дверью.
Капитан Бемис холодно посмотрел на меня:
— Мисс Варшавски, я тут управляю кораблем, а не играю в мыльной опере.
И тогда я не выдержала и взорвалась:
— Ах, вот как?! Сначала убили моего двоюродного брата, потом попытались убить меня! Я должна убедиться, что ни вы, ни ваши люди не имеют к этому отношения, а до тех пор вам придется участвовать в этой мыльной опере!
Бемис подошел к столу и наклонился ко мне:
— Я понимаю, что вы расстроены. Погиб ваш родственник, вы угодили в аварию. Но это еще не повод, чтобы выдумывать целый всемирный заговор. Я не позволю вам нарушать порядок на моем корабле.
У меня ломило в висках. С огромным усилием я сдержалась и обошлась без дальнейших угроз.
— Хорошо, — процедила я. — Не буду нарушать порядок на вашем корабле. Однако, раз уж я тут, мне хотелось бы поговорить с главным механиком.
Бемис подал знак Винстейну:
— Дайте даме каску, помощник. — Потом обернулся ко мне: — Не возражаю. Поговорите с механиком. Но мне хотелось бы, чтобы разговоры с остальными членами экипажа вы вели в моем присутствии или в присутствии первого помощника. Винстейн, отдайте-ка соответствующее распоряжение второму помощнику.
— Спасибо, — сухо сказала я.
Пока Винстейн ходил за каской, я хмуро смотрела в окно.
Над озером садилось солнце, линия берега казалась пурпурной полоской на горизонте. В воде кое-где еще плавали глыбы льда — в северных водах зима задерживается надолго.
Дела мои шли довольно паршиво. За три недели расследования я ни черта не выяснила — разве что методику погрузки зерна в корабельный трюм. Но нельзя себя жалеть. Моя мама, Габриела, в детстве говорила мне: «Главное, не раскисай, Виктория. Лучше уж бить посуду, чем хныкать и жалеть саму себя». Мама была права. Просто я еще не пришла в себя после аварии. Однако в глазах Габриелы это не оправдание, а всего лишь причина. Раскисать все равно нельзя.
Я взяла себя в руки. Появился первый помощник, готовый сопровождать меня в машинный отсек. Следом за ним я стала спускаться по узкой лестнице вниз. На голове у меня красовалась каска с именем «Винстейн». Помощник объяснил, что это из его запасного комплекта. Я могу пользоваться каской все время, пока буду находиться на борту.
— Если уж вы хотите
Я угрюмо покосилась на Винстейна: уж не нарочно ли он тянет время, чтобы Бледсоу успел договориться с Шериданом и разработать общую версию.
— А где капитанская столовая? — спросила я.
Винстейн отвел меня в небольшое помещение, расположенное на главной палубе по правому борту. Иллюминаторы здесь были прикрыты цветастыми занавесками, а на стене висела огромная фотография, запечатлевшая спуск «Люселлы» на воду. Столовая для команды находилась по соседству. Офицеров и матросов кормили одинаково, из одного камбуза, но в матросской столовой было самообслуживание, а на капитанский стол по традиции блюда подавал сам главный кок. Обед-ужин с половины шестого до половины восьмого, объяснил Винстейн. Завтрак — между шестью и восемью часами утра.
Затем помощник проводил меня обратно на капитанский мостик. Я подождала, пока он уйдет, а потом спустилась в машинное отделение сама. С прошлого раза я примерно помнила дорогу: сначала нужно спуститься в бытовку, где стоят стиральные машины и сушилки, потом спуститься на один пролет по лестнице с линолеумным покрытием, ведущей ко входу в машинное отделение.
Винстейн был прав относительно шума. Я чуть не оглохла. Шум заполнил каждую клеточку моего тела, зубы заклацали.
у пульта сидел молодой парень в грязном комбинезоне. Я заорала во все горло, но он понял, чего я хочу, лишь с третьей попытки. Оказалось, что главный механик сейчас находится на втором уровне — проверяет оборудование правого борта. Очевидно, всякий нормальный человек должен знать, что такое «оборудование правого борта». Поэтому я гордо отказалась от помощи и стала спускаться по металлической лестнице вниз.
Почти всю площадь машинного отделения занимают двигатели, и я довольно долго бродила между железными громадинами, не встречая ни единой живой души. В конце концов среди каких-то труб я разглядела двух человек в касках. Один из них был Шеридан, главный механик. Второй — молодой человек, которого я раньше не видела. Бледсоу рядом с Шериданом не оказалось, и я сама не знала, обрадовало меня это обстоятельство или нет. Наверное, было бы куда интереснее, если бы Бледсоу с главным механиком шептались о чем-нибудь с заговорщицким видом.
Главмех и его помощник были увлечены осмотром какого-то клапана. На меня они даже не посмотрели.
Помощник отвинтил нижнюю часть трубы, которая торчала из пола под прямым углом, посмотрел в нее и поставил на место. Потом взглянул на часы, вынул другую трубу из нержавеющей стали, и оба удовлетворенно покивали головами. Труба была покрыта маслом и, казалось, этот факт обрадовал их обоих. Они привинтили трубу обратно и вытерли руки о свои комбинезоны.
Только теперь механики заметили, что они не одни. Или, возможно, поняли, что я — лицо постороннее. Шеридан сложил руки рупором и что-то вопросительно проорал. Я тоже закричала во все горло. Было совершенно очевидно, что в машинном отделении разговор не получится. Тогда я крикнула в самое ухо главного механика, что поговорю с ним за ужином. Не знаю, понял ли он меня, но оставаться среди этого грохота было невозможно, и я выбралась обратно на палубу.