Турецкий транзит
Шрифт:
– Послушайте! – у Полины задрожали губы. – Вы не имеете права…
Но ее собеседника было этим не пронять. Наверное, служба в консульстве и постоянные контакты с соотечественниками его закалили. У него уже был багаж из чужих увещеваний и угроз, из лести и хамства, из попыток подкупа и попыток решить все проблемы даром – все это он уже прошел, общаясь с соотечественниками – туристами, а также с челноками, бизнесменами средней руки и попавшими в беду «наташами», как привыкли называть в Турции всех прибывших из России
– Как давно вы находитесь в Турции?
– Я только что приехала, – ответила Полина. – Я только прилетела, на следующий день поехала в Кайю…
– Вы впервые в Турции?
– Да. То есть нет. Это отдыхаю я в первый раз. А еще до этого была…
– По работе, – понимающе сказал консульский работник.
– Не по работе, – замялась Полина. – Я через Турцию уезжала домой. Несколько лет назад. Я была на Кипре. И там случились неприятности.
– У вас – неприятности?
– Да. В общем, за мной гнались.
– То есть? – не понял собеседник.
– Буквально. Была погоня. Я перешла границу.
– Какую границу?
– Кипр разделен надвое: на юге живут греки, на севере турки…
– Да, я в курсе.
– И я перешла эту границу и через Турцию вернулась в Россию.
– А эти люди, которые вас преследовали, они кто? Бандиты?
– Ну, в общем, можно так сказать.
Тут Полина подумала, что она, возможно, что-то не то говорит. Не надо было ей об этом.
– Вы можете назвать кого-нибудь, кто мог бы здесь, в Турции, подтвердить вашу личность? – спросил консульский работник.
– Нет, – ответила Полина.
– И в России тоже никто, – с неискренним участием произнес собеседник. – Родителей у вас нет, и родственников нет, и на работе вашей никто не отзывается. И получаетесь вы у нас неустановленная личность. А без этого мы вам не сможем выправить документы.
– Какие документы?
– Бумаги на возвращение в Россию. Без этого – никак.
– Получается, что вы мне не верите?
– Если бы дело было только во мне, – отмахнулся консульский работник. – К вам еще множество вопросов появится у местной полиции, я так думаю. Это по их просьбе я приехал. У вас в кармане, когда вас нашли, была бумажка с русским текстом: «Йолюдениз Фетхие».
– Да, это я в Мармарисе написала.
– Они и решили поэтому, что вы русская. А вопросы к вам будут потому, что машину, на которой вы приехали в Кайю, брал напрокат человек, которого разыскивает полиция.
– Дениса ищет полиция? – округлила глаза Полина.
– Да не Денис ее брал в прокате, – сказал со вздохом собеседник. – Другой совсем человек. Предприниматель из Казани. Вы не в курсе, кстати?
– В курсе чего?
– Куда этот житель Казани подевался.
– А он – подевался?
– Исчез, – сказал консульский работник и посмотрел печально на Полину. – Без
У Полины болела голова, и еще ее подташнивало. Это были, по-видимому, последствия падения в ночной Кайе, и вызванная недомоганием беспомощность занимала мысли Полины гораздо сильнее, чем предстоящая встреча с полицией. Но очень скоро она снова увидела страшного человека с черным лицом, тот возник в дверном проеме распахнутой двери. Шел по коридору беззвучным кошачьим шагом, вдруг остановился, повернул голову и смотрел на Полину не мигая. Полина замерла и перестала дышать. Она испытывала страх, почти такой же сильный, как там, в Кайе. В конце концов не выдержала и зажмурилась. А когда открыла глаза – никого не было в коридоре.
Ей надо как можно скорее уходить отсюда. Консульство в Анталье? Значит, надо ехать в Анталью, в консульство. Там свои, там не будет турок, и этот, с черным лицом, будет от нее далеко. Если у полиции будут к ней вопросы – она на них ответит. Там, в Анталье.
Выждав какое-то время, Полина встала с кровати и вышла из палаты. По коридору ходили люди. Никто из них не обращал внимания на Полину. Она вышла из больницы. Никто ее не остановил. Уже на улице, вне территории больницы, она обнаружила, что привлекает внимание к себе. Дело в одежде – на ней была белая ночная рубашка, которую даже при сильно развитом воображении невозможно было принять за платье. Не зная, что ей делать с этим, она продолжала идти вперед и постепенно осознавала всю сложность своего положения. У нее не было ни одежды, ни денег, а до Антальи далеко, и, как она туда попадет, она не представляла.
Из состояния оцепенения ее вывели звуки русской речи. Туристы входили в стоящий на набережной автобус. Полина вошла вместе с ними.
– Девушка, вы наша? – без улыбки спросил у нее по-русски парень в наутюженной белой рубашке.
Полина поняла, что сейчас он выставит ее из автобуса.
– Меня ограбили, – быстро сказала она.
– Вам надо в полицию, – ответил парень и указал Полине на дверь.
Он ее точно выставит.
Полина метнула взгляд по лицам туристов. На нее смотрели с интересом, но без сострадания.
– Полиция вон там, за тем зданием, – сказал парень. – Это муниципалитет, за ним улица Ататюрка, а на той стороне улицы – полиция.
Он надвигался на Полину, буквально выдавливая ее из автобуса.
– Вы хотите, чтобы я шла по улице в ночной рубашке? – нашлась Полина. – И чтобы турки на меня глазели?
– А давайте ее довезем! – сказала одна из туристок, проявляя женскую солидарность.
– Можно ведь довезти, если недалеко, – поддержали ее.