Турецкий транзит
Шрифт:
Ей вдруг представилось на короткое мгновение, что если по любой из этих улиц спуститься вниз, то непременно выйдешь к морю, как в каком-нибудь прибрежном итальянском городке. Но это была не Италия. И пансиона она здесь не найдет, в этом нищем квартале, в этом гетто большого города, потому что не бывает в гетто пансионов.
Ее охватило отчаяние. Она была одна. Она была напугана. И она не знала, что ей делать дальше. Она не хотела никуда идти. Она вообще ничего не хотела.
Забилась в неширокую щель между стеной дома и припаркованным
И тотчас обнаружилось, что ее местонахождение раскрыто. В ее убежище заглянула чумазая рожица турчонка. Мальчишка прыснул, крикнул что-то по-турецки и помчался прочь, смеясь и улюлюкая. И с ним еще бежали дети. Наверное, они следили за этой странной незнакомкой, неизвестно зачем оказавшейся в столь поздний час в их квартале.
Минут через десять пришел какой-то турок. Он что-то говорил недовольным тоном. Из всей его речи понять можно было только слово «полиция». Наверное, он ее пугал.
– Не надо полиции, – сказала она.
Вышла из своего укрытия. Турок смотрел недружелюбно. Подгоняемая этим его взглядом, она быстро пошла прочь. Так получилось, что очень скоро она снова оказалась в районе кладбища. И тут она подумала, что неспроста, возможно, ноги вновь привели ее сюда. Наверное, это было единственное место в городе, где она может провести ночь и где никто не причинит ей зла.
Мертвые ее не прогонят.
Эту ночь она провела на кладбище Караджа Ахмед, одном из самых больших мусульманских кладбищ в мире.
Утро она встретила продрогшей и невыспавшейся.
Солнце еще не взошло, но небо было светлым. На фоне неба кипарисы продолжали оставаться черными. Утренний туман казался дымкой, сквозь которую проступал частокол надгробий.
Она была голодна. Вспомнила о еде. Вспомнила о деньгах. И это стало для нее очередным ударом. Она вспомнила то, что накануне вечером ей в голову не пришло. У нее не было с собой ни денег, ни документов, все это она оставила в отеле. В тщетной надежде убедиться в том, что ошибается, она поспешно выгребла из карманов все, что там нашлось. Обычный мусор: чек из магазина, пустая упаковка от жевательной резинки, визитки из отеля и прочая мелочовка. Деньги тоже были, сущая мелочь, немного турецких лир, долларов на пять, если перевести по курсу.
Когда она увидела на кладбище первых людей, ей стало понятно, что надо уходить отсюда.
Выскользнула за ограду и пошла по безлюдному тротуару. Здесь ее поджидал сюрприз. Она нашла оброненную ею накануне туфлю, а метров через двадцать и другую, и это маленькое счастье словно подсказывало ей, что не все так плохо.
Та улица, где ей не удалось накануне заночевать, сегодня не казалась такой недружелюбной. То ли утреннее солнце расцветило красками здешние дома, то ли у нее сменилось настроение, но она уже не воспринимала эти кварталы как гетто.
Блуждая по улицам, она наткнулась на приземистое
Она разглядывала стены домов, будто не было для нее интереснее занятия в этот утренний час, и вдруг вместо стены ее взору открылась стеклянная витрина, а в витрине – большие емкости со съестным. Каждое блюдо было приготовлено со знанием дела и выглядело не только аппетитно, но и нарядно, будто готовили их для того, чтобы сфотографировать для иллюстраций в книгу о вкусной и здоровой пище, но фотограф не пришел, и все это великолепие предоставили возможность отведать всем, кто пожелает. Не пропадать же добру.
Она вошла в заведение, пока еще пустынное в столь ранний час, и усатый турок в коротком белом халате поспешил к ней навстречу с таким радостным выражением лица, будто увидел свою любимую дочь. Жестом предложил ей выбрать понравившееся блюдо.
– Мусака, – произнесла она полувопросительно.
Турок указал пальцем на одну из емкостей. Никаких тебе керамических горшочков, выглядело как огромный пирог, но смотрелось очень аппетитно.
– Цена, – сказала по-английски. – Сколько стоит?
Собеседник широко улыбнулся и закивал. Не понимал он по-английски. Иностранцев в этих сугубо турецких кварталах на азиатском берегу Босфора отродясь не бывало.
Она подумала о том, что мусака будет ей не по карману. Это блюдо не делают без мяса, и оно дешевым быть не может. Вот если какой-нибудь салат – на это денег хватит.
Показала на салат. Турок снова радостно закивал.
– Нет-нет, – сказала она ему. – Сначала назовите мне цену.
Он смотрел на нее влюбленными глазами и ничего не отвечал.
А может, это взять? Похоже на овощное рагу. Угадываются баклажаны, томаты, перец и явно никакого мяса.
– Здесь есть мясо? – спросила она. – Сколько это стоит? И вообще – есть у вас меню?
Турок улыбался и кивал. Она подумала о том, что неплохо бы ей развернуться и уйти, но это было выше ее сил. Здесь так аппетитно пахло, что у нее кружилась голова.
Заметив нерешительность, турок жестом пригласил ее к столу. Она подчинилась, но искала глазами хоть кого-нибудь, с кем можно было объясниться. Турок тем временем умчался к раздаточному столу, поколдовал над ним, гремя тарелками, и очень скоро вернулся к посетительнице с широким подносом, на котором красовались сразу несколько тарелок. Здесь было представлено все, на что упал взгляд посетительницы: и мусака, и салат, и рагу из овощей.