Турист
Шрифт:
— Вам что, так необходимо снова ее допрашивать?
— Возможно, — ответила Симмонс и, пододвинув стул, заняла то же самое место, что и при их прошлом разговоре. — Послушайте, может быть, это и не важно, но мне действительно нужно знать, о чем они спрашивали.
— Думаете, это они устроили?
— Не исключаю.
Тина постаралась сосредоточиться.
— Ну, начали с обычного. Где был Мило? Спрашивали, что он сказал мне в Остине.
— Когда уговаривал уехать с ним, — уточнила Симмонс.
Тина кивнула.
— Я повторила то, что
— У него был список?
— Да, в блокноте на пружинках. В основном имена. Все незнакомые, кроме одного.
— И кто же это?
— Угримов. Роман Угримов. Тот русский, о котором я вам рассказывала. Не знаю, зачем им это понадобилось, но я сказала, что видела его только один раз, что он убил девушку и очень мне не понравился. Они спросили, когда это было, я ответила, что давно, в две тысячи первом, в Венеции, и они больше не спрашивали. — Тина пожала плечами.
— А другие имена?
— В основном иностранные. Рольф… Винтер или что-то в этом роде.
— Винтерберг?
— Да. Кажется, да. Было еще шотландское. По-моему, Фицхью.
— Теренс Фицхью?
Тина опять кивнула и, получив от Симмонс ободряющую улыбку, продолжила:
— Когда я сказала, что не знаю, кто он такой, они не поверили. Почему, я так и не поняла. Насчет Винтерберга поверили, а вот насчет Фицхью почему-то нет. — Она покачала головой. — Еще они спрашивали, не рассказывал ли Мило что-нибудь о Фицхью и каких-то деньгах. Я сказала, что не рассказывал, они все равно не отставали. Джим Пирсон спросил о какой-то встрече в Женеве… встрече Фицхью с министром… и тут Макс дернул его за руку, и он замолчал. В конце концов они увидели, что я начинаю злиться, закруглились и ушли.
Тина еще не закончила, когда Симмонс достала свой «Блюберри».
— Вы говорите, Джим Пирсон и Макс…
— Не помню.
— Удостоверения у них были?
— Да. И по-моему, настоящие. Я много раз видела удостоверение Мило, оно постоянно попадало в стирку.
— Они не объяснили, почему расспрашивали о Фицхью?
Тина покачала головой.
— Кажется, Максу не нравилось, что они так много говорят. — Она помолчала. — Вы действительно думаете, что это они здесь побывали? Честно говоря, не ожидала от них такого.
— Могу сказать только одно, Министерство безопасности тут ни при чем. Я бы знала.
— А Компания?
— Возможно, но от них я тоже ни о чем таком не слышала.
Тина усмехнулась.
— Они с вами не откровенничают?
— Вот именно, — Симмонс поднялась. — Ладно, давайте заканчивать с уборкой, а если найдете что-то, чего здесь не должно быть, покажите мне.
Следующие три часа они собирали разобранные приборы, заправляли заново подушки и вешали на место картины. Работа унылая, и Патрик для поддержания сил открыл бутылку
Симмонс натянула латексные перчатки, взяла зажигалку и повертела в руках.
— Как насчет этого?
— А что такое? — растерялась Тина.
— Странное дело, — Симмонс внимательно осмотрела зажигалку. — Мне это заведение немного знакомо — там бывают большие шишки. Хотя это еще ничего не значит.
— Как-то уж очень непрофессионально, — заметила Тина. — Оставлять после себя улики…
Симмонс опустила находку в пакетик.
— К сожалению, агенты бывают чертовски неряшливы.
— А я и не удивляюсь, — пробурчал Патрик, и Тина почти улыбнулась — бедняга чувствовал себя лишним.
Симмонс уже собралась уходить, когда у нее зазвонил телефон, и она вышла в кухню. Тина успела услышать лишь первую реплику.
— Шутишь? Здесь? Замечательно!
Через пару минут спецагент вернулась, как всегда собранная и деловая, и, попрощавшись с Патриком, увлекла Тину в прихожую, где сказала, что утром встречается с Евгением Примаковым.
У Тины похолодели кончики пальцев.
— Он в Нью-Йорке?
— Да, будет в штаб-квартире ООН. Встреча назначена на девять утра. Хотите пойти со мной?
Тина, подумав, покачала головой.
— Нет. Мне нужно быть в библиотеке. Пора возвращаться на работу. — Она замолчала, понимая, что Симмонс ей не обмануть и что спецагент прекрасно знает, чего она на самом деле боится. Правды.
— Может быть, вы смогли бы… потом… ну…
— Я дам вам полный отчет. Устроит?
— Не совсем. Но пусть хотя бы это.
12
На ланч Фицхью ходил в тот же китайский ресторанчик на Тридцать третьей улице, откуда приносили еду для Уивера. На этот раз он выбрал столик в дальнем углу — чтобы не отвлекали. Подумать было над чем, хотя бы над последним полученным от Сэла сообщением.
В 18.15 Дж. Симмонс обратилась к и.о. директора МНБ с просьбой разрешить ей доступ к банковским счетам и записям телефонных переговоров Теренса Э. Фицхью. В настоящее время запрос рассматривается.
Заказав утку по-сычуаньски, он предался невеселым размышлениям. Информация от Сэла лишь подтверждала то, что Фицхью чувствовал уже давно: Симмонс ему не доверяет. Это проявлялось во всем — в ее тоне, в том, как она вела себя с ним. Межведомственное соперничество — дело привычное, но такой уровень напряжения, такая неприязнь… нет, она обращалась с ним как с врагом. И вот теперь просит директора Нацбеза дать санкцию на доступ к его счетам.
Что ж, наскоки Симмонс он отразил одним телефонным звонком. Пресек на корню. Его заверили, что в доступе будет отказано.