Турист
Шрифт:
Тем не менее Фицхью чувствовал себя не в своей тарелке. Симмонс вынудила его обороняться, а ситуация диктовала совсем другую тактику, активную, наступательную. Чтобы не допустить развития событий по нежелательному сценарию, контролировать ход событий и минимизировать причиненный ущерб, требовалось устранить Мило Уивера и свернуть расследование.
Паспорт. Вот козырная карта. Кто его прислал, Фицхью так и не выяснил. Эксперты-криминалисты, исследовав конверт, нашли только один-единственный седой волосок, принадлежавший белому мужчине в возрасте от 50 до 80 лет, пищевой рацион которого богат протеином. И что? Под такое описание попадает половина всего
От размышлений отвлекло появление незнакомца. Подойдя к столику, тот протянул руку и по-французски сказал:
— Давно не виделись.
Захваченный ритмом раздумий, Фицхью поднял голову, увидел приятной наружности мужчину лет шестидесяти с небольшим, с волнистыми седыми волосами и машинально ответил на предложенное рукопожатие. Лицо незнакомца казалось смутно знакомым. Где же он мог его видеть?
— Извините, — нахмурился Фицхью. — Я вас знаю?
Улыбка на лице незнакомца поблекла, и он переключился на английский, который определенно не был его родным, но пользовался им он легко, без малейших усилий.
— О, вы ведь Бернар?
Фицхью покачал головой.
— Извините, вы приняли меня за другого.
Незнакомец развел руками.
— Нет-нет, это я обознался. Простите, что помешал.
Он повернулся и направился к выходу, а не к своему столику, как можно было ожидать. Скорее всего, увидел в окно показавшееся знакомым лицо и зашел. Француз? Нет, акцент, скорее, славянский. Чех?
Симмонс сидела на кровати в своем номере на двадцать третьем этаже отеля «Хайатт» в ожидании ответа. Подключившись к базе данных министерства, она искала информацию об агенте Компании Джиме Пирсоне. Первая попытка оказалась безуспешной. Она попробовала еще несколько вариантов написания фамилии, после чего отправила сообщение Мэтью, их «кроту» в отделе Туризма, с просьбой пробить Джима Пирсона по базе данных Лэнгли — на случай, если информация еще не дошла до МНБ.
В ожидании ответа Симмонс просматривала материалы по Евгению Примакову. Утром у нее была назначена встреча с ним в фойе здания Генеральной ассамблеи ООН. Когда она сообщила об этом Джорджу, тот лишь покачал головой — ничего себе!
Удача, что и говорить, невероятная. Зайдя на сайт Организации Объединенных Наций, она выяснила, что Евгений Примаков работает в финансовом отделе военно-штабного комитета, офис которого находится в Брюсселе. Бухгалтер? Вряд ли. И как объяснить его присутствие в Нью-Йорке? Счастливым совпадением? Или он приехал сюда на тот случай, если у Соединенных Штатов возникнут вопросы по его сыну?
Она перешла в закрытый раздел сайта Министерства национальной безопасности и обнаружила справку на Евгения Александровича Примакова, полковника в отставке. В КГБ с 1959 года. С середины шестидесятых работал за границей — Египет, Иордания, Западная и Восточная Германия, Франция и Англия. После развала Советского Союза и преобразования КГБ в ФСБ Примаков остался на службе и до 2000 года возглавлял отдел военной контрразведки. В 2000-м вышел в отставку и продолжил карьеру уже в ООН.
Сведений о нем было мало, хотя в 2002-м представитель США при ООН попросил провести в отношении Примакова негласную проверку. О том, что послужило основанием для расследования, ничего не говорилось, а итоговый отчет по результатам проверки отсутствовал.
Министерство
Принимая во внимание все, что рассказал о дочери Уильям Перкинс — ограбление банков в Германии, — скудость имевшейся на нее информации вызывала удивление. Симмонс открыла «Гугл» и ввела в строку поиска ключевые слова — «Эльза Перкинс Германия вооруженное ограбление» — и вышла на сайт, рассказывавший об истории немецких террористических групп семидесятых годов — Баадер-Майнхофф, «Фракция Красной Армии», «Социалистический коллектив пациентов», «Движение 2 июня». В списке их членов значилась и американка Эльза Перкинс.
Разработчик сайта писал: «Перкинс вступила в „Движение 2 июня“ в октябре 1972 года. Согласно имеющимся сведениям, ее вовлек в „Движение“ один из его руководителей, Фриц Тойфель. На свободе она оставалась дольше других, но в 1979-м была арестована и отправлена штутгартскую тюрьму Штамхайм. В декабре того же года покончила с собой в камере».
Дверь открылась, и в комнату вошли трое охранников. Мило заметил, что синяк под глазом у Лоуренса уже побледнел, а припухлость заметно спала. Лоуренс надел на него наручники и сковал ноги цепью, после чего все четверо прошли по коридору к лифтам и спустились на третий уровень подземной автостоянки.
Мило посадили в белый фургон, напоминающий бронированные полицейские машины, которые обычно показывают в фильмах. Вдоль стенок салона шли стальные скамеечки с небольшими отверстиями, через которые Лоуренс пропустил цепочки от ножных и ручных кандалов. Выехав на улицу, фургон повернул на юг. Мило посмотрел в затемненное окно — было темно. Он поинтересовался, какой сегодня день, пятница или суббота. Сидевший напротив Лоуренс взглянул на часы.
— Еще пятница.
— Как глаз? Выглядит неплохо.
Лоуренс осторожно потрогал синяк.
— Жить буду.
В Нижнем Манхэттене машина проскочила Фоули-сквер, объехала здание ГЦПЗ и свернула на подземную парковку. Водитель предъявил охранникам удостоверение и разрешение на перевозку арестованного, ворота открылись, и фургон проехал дальше. Остановились у стального лифта. Подождали, пока спустится кабина. И лишь когда дверцы разошлись, Лоуренс отстегнул Мило от сиденья.
— Как у них тут, номера обслуживаются? — пошутил Мило.
Два охранника посмотрели на него непонимающе, а Лоуренс позволил себе улыбку.
— По крайней мере, камеры отдельные.
— У меня такая и раньше была.
— Ладно, приятель, пошли.
Звоночек электронной почты сообщил о новом письме — это Мэтью ответил на ее запрос. Последний раз имя Джима Пирсона упоминалось в документах Компании в 1998 году, когда этот сорокалетний агент умер от врожденного порока сердца.
Новость не удивила. Все, что требовалось от неизвестных, это изготовить поддельный жетон. В списках МНБ Джим Пирсон тоже не значился. Что у нее есть? Ничего, кроме зажигалки, которую Стефани нашла в своей комнате. «Раунд Робин». Бар, нередко посещаемый видными вашингтонскими политиками и их приближенными.