Турист

Демченко Антон Витальевич

— Согласен, — хмыкнул Гдовицкой. — Хотя эту твою «старую поговорку», кажется, слышу в первый раз в жизни. Но… не поспоришь.

— Во-от, — я поднял вверх указательный палец. — Значит, действовать надо так, чтобы не затронуть интересы местного «обчества»… или хотя бы затронуть несильно, так чтоб тремя боевыми тройками потом отмахаться можно было. Но бить виновных при этом нужно так, чтобы они пострадали максимально. А какое самое святое место у наших противников, учитывая их положение?

— Кошелёк, разумеется, — фыркнул Владимир Александрович. — Не бояре же. Но… Кирилл, ты уверен, что потеря имущества для них так уж страшна? Про визит в Преображенский приказ, который ты обещал им организовать, я уж молчу…

— Более

чем уверен, — кивнул я. — Смотри, Владимир Александрович, что получается. Как ты заметил, наши фигуранты — не бояре. Собственных производств или прибыльных земель у них нет. Рода за ними тоже нет. Имени за дела уважаемого, и того не имеется. Есть деньги на счетах да в долях. Пусть. Но свой основной доход они имеют от Центра. Как легальный, так и левый. И свободные средства вкладываются в магазины-лавки-склады здесь же в воеводстве. Ты же сам справку мне составлял, помнишь? Так вот, это для серьёзного заводчика или боярина потеря дома или иного имущества стоимостью в пятьдесят-сто тысяч рублей не так напряжна. Убыток, конечно, но не столь уж серьёзный. А вот для наших фигурантов… потеря собственного дома, машины и магазинчика, где его хозяином зовут — это… если не крах, то близко к тому. Ведь те же дома-особняки строились ими не только для комфортного проживания. Шикарные дома для них — это ещё и способ продемонстрировать уровень жизни. Крутизну. С машинами та же петрушка. Ну, а лавки-склады… повод для почёсывания ЧСВ, то есть, чувства собственной важности. Как же, «хозя-а-ева»… И вот если ударить их по этим «колокольчикам», звон будет стоять на всё воеводство.

— А если за них местные бояре вступятся? — с хитринкой в глазах и голосе спросил Гдовицкой.

— Ну уж, если вступятся… в чём лично я сильно сомневаюсь, — протянул я в ответ, — тогда устроим войнушку в лучших традициях родовитых фамилий. То есть, с представлением по имени-фамилии, предупреждением в стиле «иду на вы» и прочими благоглупостями. Думаю, если не после официального знакомства, то после первой же стычки оборзевшие сами на мировую пойдут. Побегут даже впереди собственного визга.

— У меня такое впечатление, что ты даже рад будешь, если местные владетели попытаются на «Гремлинов»… как это у вас, у молодёжи говорится?… Наехать, да, — задумчиво, с расстановкой произнёс Самурай, и я в ответ довольно ухмыльнулся.

— Именно так, Владимир Александрович. Именно так. В СБТ о нас слухи уже ходят. Поляки нас неплохо знают, хех. А вот воеводские, за редким исключением, пока даже не подозревают, какого крокодила на своей земле приютил бан Ракоци, — с удовольствием потягиваясь, ответил я. — И было бы неплохо исправить такую несправедливость. Развеять, так сказать, туман невежества среди местных. И что может быть лучше для становления авторитета, чем демонстративное рихтование пары-другой наглых морд?

— Кхм… — Гдовицкой с неподдельным изумлением уставился на меня и… промолчал.

Глава 8

Шопинг по-боярски или наглость — второе счастье

Раз, два, три, четыре, пять. Похитить шестерых клерков, пусть и сидящих на довольно высоких должностях в известной всему воеводству организации, оказалось проще, чем отнять конфету у ребёнка. Хотя-а… это ещё смотря какой ребёнок. Бывают такие детишки, что протянутую за их конфетой руку оттяпают и не поморщатся. Ещё и добавки потребуют. Как Инга или Анютка, например. За «игру» с тем же Германом они с меня полдюжины тортов стребовали, между прочим. И получат их, обязательно, но… не сразу, а, так сказать, в рассрочку. А то ж… слипнутся на фиг, а мне потом Рогов со Стрелковым плешь прогрызут за своих сестричек. Да и взявшие над мелочью шефство, ученицы в стороне не останутся. Оно мне надо? Да на фиг, на фиг такое счастье!

Как бы то ни было, из шести целей похищения лишь две потребовали от меня некоторого напряжения сил, да и то лишь потому,

что члены Управительского совета Центра, оказывается, охраняются не хуже чем иные бояре. Правда, не боевой дружиной-гвардией, а наёмниками, но весьма сведущими в своём деле. Впрочем, несмотря на профессионализм охранников, обойти их контроль оказалось всё же проще, чем проникнуть в покои Георгия Громова пару лет назад. А там задача и вовсе была сведена к простому: «хватай за шкирку, пихай в „окно“». Совсем так же, как было с их младшими коллегами. Всего и разницы, что у последних дома никакой охраны не было вовсе. В общем, управился за одну ночь и без лишних эксцессов, так что утро господа агенты встречали уже в тюремном блоке под бдительным надзором сотрудников генерала Вербицкого. А я… я отсыпался перед началом второй, так сказать, показательной части выступления. Иными словами, следующей ночью мне предстояла ещё одна вылазка, результатом которой должно было стать небольшое фаер-шоу. Благо в этот раз мне не нужно было мотаться из конца в конец города, чтобы нанести очередной визит. Единожды побывав в домах целей, открыть туда «окно» не представляло никаких сложностей. А там…

Отправив последний, то бишь, шестой снаряд с коктейлем Молотова в спальню второго товарища главы Управительского совета ЦС, я проследил за тем, как разлившееся по комнате пламя с нарастающим гулом пожирает обстановку и, демонстративно отряхнув ладони, с довольным кивком закрыл «окно». Первый этап окончен, дома уродов, покусившихся на «Гремлинов», можно считать уничтоженными. Осталось получить обещанную информацию от Вербицкого, и можно начинать вторую часть Марлезонского балета. Хотя-а… кое-какие приготовления к этому действу я мог сделать прямо сейчас. А раз так, то зачем терять время? Придя к такому заключению, я рухнул в притулившееся в углу жилого модуля кресло и, развернув экран коммуникатора, отыскал в нём нужный контакт.

Эрик Раус был не очень-то доволен ночным звонком, но… демонстрировать своё отношение к столь несвоевременному беспокойству не стал. Хотя ему хотелось, очевидно. Всё же я фактически с бабы его снял… Тем не менее, Раус сразу взял себя в руки и, без единого намёка на недовольство выслушав моё приветствие, резко кивнул. Молча. Бросив взгляд за пределы экрана коммуникатора, он шикнул на что-то бормотавшую девицу, после чего шум как отрезало. Догадался-таки включить глушилку, молодец. Теперь позволительно и о делах потолковать. Конечно, можно было бы отдать заказ Дитцу, но… не хочу. Вообще, ввязывать этого ушлого торгаша в свои дела больше необходимого минимума я не желаю. Не тот человек Виллем Ханс Дитц, нет ему доверия. Ни на грошик.

Эрик же… Эрик — другое дело. Тоже, конечно, не образец благодетели, так среди дельцов СБТ иисусики в принципе не выживают, как мне кажется. Но вот конкретно Раус… не чую я в нём гнили, которой просто насквозь провонял тот же Дитц. Эрик труслив? Да… и нет. Не обладая великими силами или капиталами, немчура осторожен, внимателен и умён, как… как крыса. Все его инстинкты заточены на выживание в среде, где сильнейший легко прибьёт слабейшего, просто потому что может. И тем не менее, выбирая между ним и Виллемом, я бы предпочёл сотрудничать именно с Эриком. Собственно, именно из желания проверить Рауса в более серьёзном деле, чем уже ставшие обыденными «пошурши-посмотри-разузнай», я и связался с ним этой ночью. И пока этот немец меня не разочаровал.

— Интересующие меня адреса я пришлю утром. И, Эрик… обязательное условие: никаких трупов, — завершил я описание заказа.

— Понял. С таким раскладом будет даже проще, — он кивнул. — Остался один вопрос: какую сумму я могу обещать исполнителям?

— Среднюю по палате, плюс двадцать процентов за срочность, — я чуть помолчал и добавил: — И десять процентов от общей стоимости лично тебе… но их ты получишь только по завершении заказа. Да, на всё про всё даю не больше недели. Это крайний срок.