Турнир
Шрифт:
– Обществу, – кивнула Габриэлла. – Спасибо, а то я никого здесь не знаю. Императору меня представит брат.
– Вы с братом близки?
– Пожалуй, - ответила после короткой паузы золотая девушка. Она, словно бы, обдумывала какое-то время и вопрос герцогини, и свой ответ. – Мы росли порознь. К тому же, у нас довольно большая разница в возрасте. Он знал нашего отца и помнит мать, а я – нет.
– По-видимому, ваш отец был немолод…
– Когда он зачал меня, ему уже было под триста лет, - небрежно пожала плечами Э’Мишильер. – Точнее не знаю.
– Триста лет? – потрясенно повторила за ней герцогиня Перигор. – Вы хотите сказать… Как звали
– Тан Густав Перигор-Мишильер.
– То есть, получается…
«Получается, - понял Зандер, - что Габриэлла куда более чистокровная Перигор, чем нынешняя герцогиня!»
Эту историю он знал с детства. История о возникновении независимого клана Мишильер являлась неотъемлемой частью истории франков. Вернее, истории аристократических родов империи.
– Получается, - герцогиня наконец справилась с волнением и смогла даже улыбнуться, - что вы, Габриэлла, моя старшая родственница.
– Троюродная бабушка, - неожиданно искренно улыбнулась коннетабль Мишильеров, - или что-то в этом роде, но с большим числом колен.
Мария Перигорская шутку оценила, по-видимому, расценив ее, как милую. Но разговор на этом вынужденно прервался. Заголосили трубы, двери в тронный зал медленно раскрылись, и мажордом императора граф Адриен де Марке ударил золоченым посохом в пол:
– Ожидаем выход императора!
Глава 4(1)
Глава 4. Июль 1939
1. Трис
Трис наблюдал. Он был со всеми и в то же время, оставался, как бы, вне общего круга. И отсюда, с этой удобной позиции, он был волен наблюдать за людьми и их поступками, не становясь частью происходящего, даже если собеседники и партнерши по танцам думали иначе. Одно не мешало другому, во всяком случае, когда речь шла о нем. Он умел участвовать, не участвуя, говорить, пить шампанское и кружиться в танце, и, в то же самое время, соблюдать дистанцию, никого, не подпуская к себе слишком близко. Смотреть, думать, делать выводы и строить планы. И, разумеется, главным объектом его пристального внимания являлась сейчас его вновь обретенная сестра.
Следует отметить, она держалась просто великолепно, но, если честно, Триса смущала скорость, с которой Габриэлла вжилась в придуманный им для нее образ. Стильный автомобиль, роскошное платье от-кутюр и баснословно дорогие бриллианты – все это лишь антураж. Они могут украсить, оттенить или подчеркнуть то, что уже существует, но не могут создать то, чего нет. В этом смысле, его младшая сестра превзошла все его, даже самые смелые ожидания. Ни ноты фальши. Ни грана сомнения. Естественна, как природа, и именно такая какой должна быть Э клана Мишильер. Девушка, не знающая, что такое страх, неуверенность или робость, но зато хорошо знающая себе цену.
Представляя Габи императору, Трис отдавал себе отчет в том, что сейчас ее изучают сразу несколько очень сильных магов. Но дело, разумеется, не только в силе Дара, а в дополнительных способностях, позволявших им видеть невидимое. В окружении императора таких людей было, как минимум, трое: сам император Карл II, слывший довольно сильным эмпатом, барон Седар де Ланжевен, обладавший Даром видеть силу и определять ее уровень, и шевалье Константен Пеккёр, по слухам, умевший «читать» кровь. Все они присутствовали там и тогда, когда Трис подвел Габи к трону. Стояли неподалеку в опасной близости от него и его сестры. Смотрели, изучали, приходили к неким умозаключениям.
Их
В свою очередь, шевалье Пеккёр авторитетно подтвердил, что в жилах брата и сестры Мишильер течет кровь первой степени родства, и что они двое представляют также наиболее чистую кровную линию семьи Перигор, являясь Мишельерами и Перигорами одновременно. И, разумеется, они родные брат и сестра. Император же добавил к этому всего семь слов: «Он не читаем. Она холодна, но искренна».
«Холодна, но искренна – повторил про себя Трис, - хорошо сказано!»
Это было похоже на правду. Во всяком случае, так это выглядело. И означать это могло одно из двух: или в ходе ритуала Габи приобрела не только невероятную силу, но также способность скрывать свое истинное «Я», или ее характер, и в самом деле, изменился до неузнаваемости. Трис не знал, что лучше, а что хуже, но, по факту, разоблачить ее не смог даже императорский магический триумвират. Зато мнение наделенных властью колдунов дорогого стоило. И уже вечером, на балу, как минимум, некоторые из гостей императора знали, - естественно, «строго по секрету», - кто такие Габи и Трис. У одних они вызывали вполне естественное любопытство, новые лица, как ни как, у других – острую зависть и нешуточное раздражение, но были и третьи, те, кто увидел в возвращении клана Мишильер в большую игру массу новых возможностей и перспектив. Кто-то подумал о небезынтересных союзах, а для кого-то появление при дворе авантажного холостяка и шикарной барышни на выданье - с деньгами, знатностью рода и Даром огромной силы, - стало приглашением к организации разнообразных матримониальных интриг.
С Трисом знакомились и, в свою очередь, представляли его своим родичам, партнерам и друзьям. Его вовлекали в беседы на самые разные темы, прощупывая между делом, чего от него можно ожидать в том или ином «предприятии». Он не противился. Ему и самому требовалось разобраться, чем дышит двор, и кто есть кто в высшем свете империи. Трису нужна была информация, а еще ему нужны были знакомства и связи. Жениться он пока не хотел, точно так же как не собирался выдавать замуж Габи. Да и она, судя по всему, не горела желанием идти под венец. Но выяснять намерения сторон это ему не мешало. Главное, никому ничего не обещать и грубо не отказывать.