Турнир
Шрифт:
Глава 1
Четыре месяца спустя…
Дождь со снегом барабанил по окнам здания гильдии независимых лекарей, превращая улицу в месиво грязи и луж.
Каждый удар капель о стекло отдавался глухим стуком, словно сама природа пыталась пробиться сквозь стены к теплу и свету.
Через запотевшее стекло виднелись очертания Оплота Ветров — шпили ночного города терялись в серой пелене непогоды. Но даже сквозь завесу дождя пробивались яркие всполохи редких праздничных огней.
Разноцветные искры магии плясали
Этот независимый город славился лишь одним местом — огромной ареной, которая была построена ещё до Раскола. Прошло сотни лет, прежде чем Оплот Ветров стал нейтральной территорией, где начали проводить Турнир.
Так сложилось.
Мика всегда считал это бредом. Лучший турнир континента проходит среди бандитов, наемников и постоянного гнёта.
И сейчас город готовился к «Турниру Четырех Корон» — Звероловы и Мастера королевств собирались здесь, чтобы определить сильнейших представителей континента. Воздух был пропитан предвкушением великого зрелища: запахом жареных орехов с торговых лотков, вспышками магии от проезжающих мимо боевых питомцев и сладким ароматом дорогих духов знатных дам.
В эту неделю количество убийств и грабежей почти сводилось к нулю. Бандам хватало ума не высовываться против сильнейших Звероловов континента.
В эти дни по центральным улицам разъезжали кареты знатных баронов, привезших на турнир своих лучших Мастеров и Звероловов. Гербы на дверцах блестели — золотые драконы, изумрудные фениксы, трёхглавые химеры с жалом на хвосте.
Пф, все эти несуществующие звери…
А ведь скоро прибудут и короли, до турнира всего пара дней осталось.
Эх, событие, которое приносило в независимый город наёмников баснословные деньги.
Многим.
Но не Мике.
Красочные афиши зазывали зрителей, обещая невиданные зрелища и схватки легендарных питомцев. На одной из них изображался огромный крылатый тигр, пожирающий молнию, на другой — стая ледяных волков, бегущая по воздуху.
А здесь, в далёких трущобах ремесленного квартала, на отшибе города, где ютились мастерские и дешёвые лавки…
Что ж, здесь праздник ощущался лишь как далёкий блеск за окном.
Узкие улочки тонули в грязи, пропитанной запахом дублёной кожи, железа и пота. Вывески над дверями покосились от времени и ветра, краска облупилась, обнажая потемневшее дерево.
Здесь не было места позолоте и гербам — только будничная работа людей, которые зарабатывали на хлеб мозолями на руках.
Мика сжался в углу лечебной секции, стараясь не привлекать внимания. Деревянный ящик, на котором он сидел, врезался в спину острыми краями, но он не смел пошевелиться.
Уже третий месяц парнишка перебивался случайными заработками в этой гильдии, получая гроши за самую грязную работу — мытьё клеток, уборку за животными, переноску тяжёлых мешков с кормом.
Его руки были исполосованы царапинами от звериных когтей, спина ныла от постоянного таскания тяжестей, а одежда пропиталась въедливым запахом псарни, который не выветривался даже после стирки. Хозяин держал его из жалости и только потому, что платить можно было копейки.
Но сейчас дело было серьёзным.
Мастер-целитель Велимир стоял над столом, где лежала Чешуйчатая Гончая — редкий зверь с переливающейся чешуей вместо шерсти. Каждая чешуйка
Эту красоту уродовала глубокая рана на боку животного, из которой медленно сочилась тёмная кровь.
Велимир был мужчиной средних лет, с тщательно подстриженной бородкой и руками, которые никогда не знали грубой работы. Его пальцы украшали кольца — каждое стоило больше, чем Мика мог заработать за год. Белое одеяние целителя было безупречно чистым, на груди красовался золотой значок Независимой Гильдии Лекарей.
На плече у Велимира сидел его питомец — Светляк-целитель, крошечное создание размером с ладонь, похожее на помесь стрекозы и светлячка. Его полупрозрачные крылышки мерцали мягким зеленоватым светом, а из брюшка исходило целительное сияние. Обычно одного прикосновения этого зверька хватало, чтобы вылечить питомца.
— Давай, Луч, — скомандовал Велимир, указывая на рану. — Сделай как обычно, Зверолов из Золотого Королевства не поскупится.
Светляк послушно перелетел к гончей и сел прямо на края раны. Его свечение усилилось, омывая чешуйчатое тело тёплым зелёным светом. Мика видел, как напряглось насекомое — питомец вкладывал в лечение всё, что мог.
Несколько долгих секунд рана оставалась неизменной. Потом края начали медленно затягиваться, новая плоть нарастала слой за слоем. Но процесс шёл мучительно медленно — то, что обычно занимало минуту, растягивалось на десятки. Светляк дрожал от напряжения, его свечение стало тускнеть.
— Проклятье, — процедил Велимир, хватая изнемогающего питомца до того, как тот упал от истощения. Пот выступил на лбу Мастера — такого он ещё не встречал. — Здесь яд трупного аспида. Это ж надо было вызвать на дуэль Зверолова с таким зверем… Ткани не просто порваны, они гниют заживо. Мой «Свет» только кормит заразу, ускоряя распад.
Мика сглотнул, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Он знал, что означает такой диагноз для любого зверя.
Гончая слабо дышала, её глаза были полуприкрыты, но в них ещё теплилась жизнь. Чешуя потускнела, потеряв радужный блеск, и теперь напоминала тусклое железо. Каждый вдох давался ей с трудом — грудь вздымалась неровно, с болезненными паузами.
— Усыпить, — решил Велимир, потягиваясь к полке с ядами. Стеклянные пузырьки звякнули друг о друга. — Проще купить новую тварь, чем возиться с этим. Тем более сейчас, когда весь город набит приезжими покупателями. А у нас все лекари заняты, да и кого я сейчас найду, ночью…
Мика почувствовал, как в животе скручивается холодный узел. Гончая лежала на столе, и в её глазах читалась боль — та же, что он видел в глазах больных животных на улицах.
Жалко зверя.
А ещё… если он сможет помочь, Мастер отблагодарит его. Может, не щедро, но хоть что-то. В кармане звенели последние медяки — две потёртые монетки, которых едва хватит на еду для сестры.
Воспоминания о жизни в приюте нахлынули волной, и парень поморщился.
Они с Никой были круглыми сиротами в вольном городе наёмников — Оплоте Ветров, где каждый сам за себя. Хоть оба и были звероловами, но ими никто толком не занимался. В опасные леса детей не пускали, а обучение сводилось к одной фразе: «вырастешь, выйдешь из приюта и делай что хочешь». Да и было не до того Мике — всё время уходило на уход за больной сестрой. Тяжко жилось, очень тяжко.