Тварь
Шрифт:
Я вспомнил лицо Йорка в тот момент, когда он услышал имя Мэллори. Страх, абсолютный страх и еще ненависть. Твердокаменный Йорк. Он не уступил бы ни дюйма, если бы Мэллори пустил в ход какой-нибудь заурядный шантаж. Как раз он-то и обратился бы в полицию.
— Ребенка подменили, Пат.
— Это приводит нас к Мэллори.
Я кивнул.
— Должно быть, он долго ждал подходящего случая. Дождался, пока парнишка стал для Йорка и публики дороже золота, и тогда сцапал его. Только он недооценил мальчугана и провалил дело. Когда Йорк бросился к Грэйндж, Мэллори поехал за ним и раскроил ему череп,
— Ты пробовал выяснить происхождение топорика?
— Нет, такой можно купить в любой посудной лавке, к тому же он далеко не новый. Отыскать его след почти невозможно, нет смысла возиться. Прайс займется этим, но я, откровенно говоря, считаю это пустым делом. Зачем вырвали лист в сайдонской библиотеке — вот чего я никак не могу взять в толк. Ведь так даже времени много не выиграешь.
— Это должно иметь какое-то значение.
— Ничего, докопаемся. Не посмотришь ли для меня что-нибудь о Мэллори по картотеке? Как ты считаешь, есть у вас что-нибудь?
— Должно быть, Майк. Поехали в управление. Если его хоть раз задерживали, он у нас зарегистрирован.
— Порядок.
Мы удачно поймали такси, стоявшее перед светофором на углу Пятой и Сорок второй. Пат дал водителю адрес и откинулся на спинку сидения. Через пятнадцать минут мы вышли перед старомодным зданием из красного кирпича и поднялись на второй этаж. Я ждал в офисе, пока Пат не вернулся с папкой под мышкой. Он расчистил стол взмахом руки и вытряхнул содержимое папки на стол.
Пачку бумаг скреплял металлический зажим. Досье было не толстым. На первой странице под отпечатанным на машинке именем Херрона Мэллори сообщались данные о нем и его первом аресте. Родился в 1907 году в Нью-Йорке от русско-ирландских родителей. В возрасте двадцати лет обвинен в вождении машины без прав. Это было начало. Он поднялся до торговли спиртным, воровал по мелочам, подозревался в налете на склад конкурента, сопровождавшимся убийством, и в вооруженном грабеже. Уйма обвинений и красивый перечень приостановленных дел, а внизу страницы лаконичное: “Осужден не был”. У этого паршивца имелся либо хороший адвокат, либо влиятельные друзья. На последней странице красовалось его фото, в фас и профиль, темноволосого, довольно худощавого типа с глазками и ртом, в которых от рождения поселилась глумливая ухмылка.
Я поднес снимок к свету, желая получше рассмотреть, однако, как я его ни поворачивал, лицо ничего мне не говорило. Пат спросил:
— Ну?
— Пустой номер. Или я никогда его не видел, или он здорово изменился с возрастом. Я этого типа не знаю.
Он протянул машинописный рапорт, который не пошел дальше полицейской канцелярии. Я прочел его. Он представлял собой изложение жалобы Мэллори, который обвинял Йорка в похищении его ребенка. Кем бы ни был Мэллори, в его заявлении слышалась нотка искренности. В деле также имелась написанная на бланке больницы от руки объяснительная записка старшей медсестры Риты Кэмбелл, коротко отвергавшей обвинение, как абсолютно ложное. Заявление Риты Кэмбелл звучало достаточно агрессивно и уверенно, чтобы убедить любого: Мэллори порет чушь.
Красивые дела. Я никогда не участвовал в таких делах, но абсолютно знаю, что для работников больницы
Черт, я совсем запутался. Сначала я был уверен, что произошла подмена, теперь уверенности поубавилось. Пат заметил мои колебания. Он и сам думал о том же.
— Ну вот, Майк. Больше я ничего не сумею сделать, потому что это вне моей компетенции. Но если я могу хоть как-нибудь помочь тебе, только скажи.
— Спасибо, малыш. В общем-то не имеет особого значения, была подмена или нет. Где-то в этой истории фигурирует Мэллори. Чтобы продвинуться хоть на шаг, мне придется найти или Мэллори, или Грэйндж, но не спрашивай — как. Если она попадется Прайсу, у меня будет шанс поговорить с ней, но если Дилвик его обскачет, я получу от ворот поворот.
У Пата был кислый вид.
— Дилвику место в тюрьме.
— Дилвику место в могиле. Он сволочь.
— И все же он представляет закон, а тебе понятно, что это означает.
— Угу.
Пат начал собирать бумаги обратно в папку, но я остановил его.
— Дай-ка я еще раз на них гляну, ладно?
Пожалуйста.
Я быстро пролистал их, потом покачал головой.
— Нашел что-нибудь знакомое?
— Нет... как будто нет. Вертится какая-то мыслишка, да никак не ухвачу. А, черт с ним, забирай.
Мы вместе спустились вниз и в дверях пожали друг другу руки. Пат подозвал такси, я взял следующее и доехал до угла Пятьдесят четвертой и Восьмой, а оттуда пешком дошел до стоянки. День прошел не впустую, я все ближе подбирался к сути дела. Ко всему прочему добавилась еще вероятность подмены новорожденных. Теперь дело пойдет веселей, ведь обнаружился лежавший в основе всего скрытый мотив, глубокий и бесконечный, как океан. До сих пор я шарил вслепую, ловя кончики нитей, которые никуда не вели. С этим покончено. Вот он, кусок мяса, который можно съесть. Но сперва его надо разжевать хорошенько, а то не проглотишь.
В голове до одури стучал один и тот же вопрос. Досье. Что было в досье? Чем-то оно меня заинтересовало, но чем? Я просмотрел его достаточно внимательно, я все сопоставил, но о чем я забыл?
Ну его к черту. Я сунул ключ в зажигание и нажал на стартер.
Глава 9
Возвращаясь в Сайдон, я не превышал скорости в пятьдесят миль и только один раз остановился перекусить и подзаправиться. Когда-нибудь я выберу денек и пообедаю по-настоящему. Когда-нибудь. За три мили от города я свернул на дорожную развязку, потом вырулил на магистраль. Доехав до управления полиции штата, я перемахнул бетонку и остановился на посыпанной гравием дорожке.