Тварь
Шрифт:
Теперь же, когда Шарп шел вдоль набережной к небольшому судну, пришвартованному у пристани, которая и теперь время от времени принимала британские и американские военные корабли, он проходил мимо магазинчиков модных товаров, кафе, лавок, торгующих сувенирами, мимо какого-то музея.
Надпись на корме судна удостоверяла, что это «Эллис эксплорер» из Форт-Лодердейла. Шарп прошелся по пристани вдоль судна, меряя его шагами. Судно было длиной примерно сто пятьдесят футов, и большую его часть занимала открытая корма. Приблизительно на полпути между кормой и рубкой, в подвесной раме,
Какая-то женщина стояла на баке, бросая кусочки хлеба стайке мелких рыб.
– Привет, – сказал Шарп.
Женщина обернулась и ответила:
– Привет.
Ей было около тридцати лет. Высокая, гибкая, темная от загара, она была одета в подрезанные джинсы, мужскую рубашку, полы которой были завязаны узлом на талии, на руке – часы «Ролекс» для ныряльщиков. Ее выгоревшие на солнце каштановые волосы были коротко подстрижены и зачесаны назад, от лица. Солнечные очки висели на шнурке на шее.
– Я Маркус Шарп... Лейтенант Шарп.
– А-а... Да, конечно. Поднимайтесь на борт.
Шарп поднялся по трапу и ступил на палубу.
– Я Стефани Карр, – представилась женщина, улыбаясь и протягивая руку. – Я занимаюсь фотографией.
Она повела Маркуса на корму в небольшой салон для членов экипажа.
Эта общая каюта была просторной и уютно обставленной. В ней стояли два складных стола на шарнирах, два обитых винилом дивана, привинченных к полу, множество пластиковых стульев, стеллажи с книгами в мягких переплетах и на полке – телевизор и видеомагнитофон. Трап вел к рубке в передней части судна и вниз в камбуз и каюты на корме.
Невысокий, жилистый, подстриженный ежиком человек, который по виду мог быть любого возраста, от тридцати до сорока пяти, сидел на столе и смотрел фильм о Джеймсе Бонде.
– Это Эдди, – представила Стефани. – Он управляет подводным аппаратом. Эдди, это Маркус.
Эдди рассеянно махнул рукой и проговорил:
– Привет!
Шарп обратил внимание на то, что один из столов завален камерами, стробоскопами, экспонометрами и коробками с пленкой.
– А у вас есть автор подписей под фотографиями? – спросил он у Стефани.
– Нет, – ответила она. – Всем этим занимаюсь я. Кроме того, если мы получим снимки чудовища, то слова никому не будут нужны. – Она показала на трап, ведущий в кормовой отсек. – Там внизу есть пара свободных кают. Вы можете положить свои вещи в какой понравится.
Шарп бросил свою сумку на один из стульев.
– Кто такой Эллис? – спросил он. – Судно называется «Эллис эксплорер».
– Барнаби Эллис... Подшипники Эллиса... Фонд Эллиса... Издания Эллиса. Подшипники финансировали Фонд. Фонд – хозяин этого судна: когда одному из изданий требуется судно, они занимают
– Вы работаете на него?
– Нет, я свободный фотограф. Я работаю для «Джиогрэфик», для «Трэвелер», для всех, кто желает платить мне.
– Эй, флотский, – донесся вниз голос с мостика.
– Пойдемте познакомимся с Гектором, – предложила Стефани и повела Шарпа на ходовой мостик.
Гектор выглядел лет на сорок с лишним. Темнокожий и мускулистый, он был в накрахмаленной белой сорочке с капитанскими знаками различия на плечах, в выглаженных черных брюках и начищенных черных ботинках. Вооружившись карандашом и линейкой, он трудился над картой водного пространства вокруг Бермуд.
– Этот Дарлинг, – заметил Гектор, – он сказал мне стать на якорь вот здесь. – Капитан ткнул пальцем в карту. – Но в этом месте бездонная глубина.
– А он показал, как пройти к этому месту? – спросил Шарп.
– Каждый метр. Вот здесь вокруг мыса, отсюда к северу, к бакену, затем к северо-западу до этой точки. Но на карте указано, что здесь до дна не меньше пятисот морских саженей. А я не могу стать на якорь при глубине в пятьсот морских саженей.
– Делайте так, как говорит Дарлинг, – посоветовал Шарп. – Если он говорит, что там есть дно, то там оно есть. Это может быть подводная гора, выступ рифа или часть шельфа.
– Но карта...
– Капитан, – сказал Шарп. – Здесь, на Бермудах, если бы мне предстояло выбирать между каким-нибудь картографом из службы по геодезической съемке побережья и Випом Дарлингом, я бы, не задумываясь, выбрал Випа Дарлинга.
Было уже больше пяти часов, когда они оставили позади Докъярд и направились на север, к вехам, обозначающим канал. Шарп и Стефани стояли на смотровой палубе, находящейся на крыше рубки, и наблюдали, как небольшие кучевые облака меняют окраску под лучами заходящего солнца.
– Где вы живете? – спросил Шарп.
– Более или менее – в Сан-Франциско. Но на самом деле – нигде. Там у меня крошечная квартирка, только чтобы было куда возвращаться, но я обычно отсутствую десять-одиннадцать месяцев в году.
– Значит, вы не замужем.
– Едва ли, – улыбнулась Стефани. – Кому я нужна? Муж бы никогда меня не видел. Когда я сразу после колледжа занялась фотографией, я работала для небольшой газеты в Канзасе и делала снимки из ночной жизни дикой природы. Я уже тогда знала, что мне предстоит сделать выбор. Я знала, что невозможно совместить и то и другое. Многие из моих друзей-фотографов, занимаюшихся тем же, что и я, – спорт, приключения, животные, – те, кто завел семьи, в большинстве случаев развелись.
– Стоит ли того ваше занятие?
– До сего времени стоило. Я ездила по всему миру, мой паспорт толстый, как телефонная книга. Я познакомилась со множеством людей, участвовала во множестве сумасшедших дел, фотографировала все, начиная с тигров и заканчивая полчищами муравьев. Но я начинаю уставать от такой жизни и время от времени подумываю о том, чтобы остановиться. И каждый раз, как я об этом подумаю, звонит телефон и я уже направляюсь куда-то в новое место. – Она указала рукой на море. – Как и сейчас.