Твари, в воде живущие
Шрифт:
– Куда, Кеннеди?! Зачем?!
– …Приеду – все расскажу. Так надо, Рейчел. Всё, до связи.
В трубке запиликал отбой.
Подозрения Элис переросли в леденящий холодок уверенности. Кеннеди называл ее по второму имени – Рейчел – исключительно редко. Причем обычно в моменты крайнего душевного напряжения. И обычно сам не замечал смену обращения…
Во что же он умудрился влипнуть?
Она попробовала немедленно перезвонить Кеннеди. Его телефон оказался отключен. Элис резко газанула с места.
В
Оба факта лишь косвенно подтверждали версию Кеннеди. Но Вайсгер не стал искать иных доказательств. Сидел напротив Кеннеди в своем кабинете – и спрашивал, спрашивал, спрашивал…
– Я не понимаю одного. Вы сказали, что он собирался получить премию. Каким образом? Не мог же он предоставить в правление фонда Мориса верхом на скутере?
– Помните белую акулу? Которая сдохла, не доехав? Вы не поинтересовались, куда девалась ее туша?
– Судьба всякой падали не входит в круг моих интересов. Зарыли или сожгли, я полагаю.
– Не думаю. Ставлю десять к одному – эта тварь лежит сейчас в морозилке, на заводе вашего брата. Целенькая и свеженькая, словно вчера сдохшая. Очевидно, сейчас акула размораживается. Немного погодя ей суждено всплыть на поверхность озера – уже немного разложившейся. С глоткой, перерезанной тесаком вашего брата, разумеется. А может, со вспоротым брюхом. Или акул полагается бить в жабры? Неважно, Дэнфорд после своего чудесного воскрешения живописует все подробности этой схватки титанов. А заодно расскажет, как потерял сознание, но чудом не выпустил загубник, а потом очнулся на дальнем берегу… Или что-то другое. Я небольшой специалист в подводных делах, но уверен – история спасения удовлетворит самого недоверчивого профессионала.
– Нет, – отрезал Вайсгер. – Никаких чудесных спасений. Утонул так утонул. И Морис утонет. Вы поняли меня, Кеннеди? Именно так, и упаси Господь вам поведать кому-либо еще свои бредни… Где они сейчас? На заводе?
– Возможно. Но не обязательно. У них может быть еще какое-нибудь тайное логово…
– Все равно поехали. Я хочу увидеть тварь. Как Фома неверующий – вложу персты в пасть…
– Опять одни?
– Это семейное дело.
Спорить было бесполезно. «В конце концов, двое застигнутых врасплох дилетантов не так страшны», – подумал Кеннеди. И спросил:
– А что вы сделаете с тушей? Продолжите начатое? В конце концов, не вы это затеяли, и на ваших руках крови нет…
Он ничуть не удивился бы положительному ответу.
– Возьмите падаль себе, – брезгливо сказал старик. – Набейте чучело, или предоставьте в фонд – после басен купленного с потрохами французишки они как миленькие проглотят историю акулы-убийцы… Мне все равно. Пальцем не притронусь к этим кровавым деньгам… Не Бог весть какая сумма – семь миллионов…
Кеннеди мысленно поперхнулся.
Она ворвалась в холл «Олд Саймона» и подскочила
– Мистер Кеннеди… из двести первого…
Портье с явным любопытством пялился на запыхавшуюся Элис и медлил с ответом, не подозревая, как ей хочется пристукнуть его на месте.
– Уехал, мисс…
– Куда?!
Портье задумался и изрек:
– Не сказал, мисс…
– Он ничего мне не передавал?
В сонных глазках портье что-то дрогнуло. В другое время Элис могла не заметить – но сейчас она превратилась в один огромный натянутый нерв. И замечала всё.
– Нет, мисс, – солгал портье. Элис почувствовала себя живым детектором лжи.
Трах! – маленький, но твердый кулак грохнул по стойке. По прикрывавшему ее стеклу зазмеились трещины. Стакан с ручками опрокинулся. Пачка бланков разлетелась по полу.
Портье, выпучив глаза, с ужасом наблюдал за превращением приличной женщины в строгом деловом костюме в разъяренную фурию.
– Что он мне передал??!! – прорычала Элис голосом потерявшей детеныша тигрицы.
Рука ее скользнула за отворот пиджака. И портье понял, что у нее отнюдь не зачесалось под мышкой. Что сейчас он увидит черный зрачок пистолетного дула, а потом не увидит никогда и ничего.
Рука медленно ползла обратно – сжав рубчатую рукоять…
– Но он сказал… ни в коем случае не раньше… – Губы еще лепетали что-то, а руки уже протягивали Элис сверток.
Она торопливо схватила его, и тут…
Тут произошло невообразимое. Трясущийся портье протянул сложенную лодочкой ладонь – на чистой воды рефлексе. На этом невообразимое не закончилось. Элис выудила из кармана и бросила на ладонь пятидолларовую купюру – тоже рефлекс. Только потом разорвала упаковочную бумагу.
– Вы сумасшедшая… я звоню в полицию… – просипел портье, сообразив, что стрельба откладывается.
– Лучше сразу в ФБР, – бросила на ходу Элис, развернув бумажник с удостоверением.
Она взлетела на третий этаж, напрочь забыв о существовании лифта.
Портье только через несколько минут, попробовав встать и заметив, что сиденье стула как-то неохотно расстается с брюками, понял, что понесенный ущерб треснувшим стеклом не ограничился…
Тварь лежала на составленном из нескольких столов постаменте во всей своей красе, распахнутой пастью к дверям морозилки.
Кеннеди угадал – электричество было отключено, двери настежь распахнуты. Морозильная камера медленно оттаивала вместе со своей кошмарной обитательницей. В свете фонарей та казалась еще отвратительней. Вайсгер подошел к акуле, сунул, как и обещал, руку в пасть… Спросил:
– Что вы там плели Кайзерманну про тримигло… в общем, про что-то ископаемое? Вполне современный экземпляр.
– Агент Блэкмор, я думаю, поспешила. Да и уверена она была лишь на девяносто процентов… Дело в том, что эволюция акул застыла много миллионов лет назад. Ископаемые и нынешние почти не отличаются… Я потом все расскажу Элис – думаю, она со мной согласится…