Твари
Шрифт:
— Петр Андреевич, — укоризненно произнес Зинченко. — Ребята в строю не первый год.
— Верю, Николай Васильевич. Но расстановка такая, помноженная на фактор неожиданности, сюрпризы преподнести может. Так что напомнить не повредит.
Полковник молча кивнул.
— Дальше так, — продолжал Кремер. — Соседи сообщили, что женщина лежит на четвертом этаже. Это, стало быть, семьдесят третья квартира. Дверь, вроде, открыта, потому что на площадке — верхняя часть тела. Ноги, надо полагать, в прихожке. При отсутствии гадов на промежуточных пролетах
Он обвел группу взглядом, внимательно всматриваясь в глаза каждого из четверых.
— Женщина эта покойница на сто пятьдесят процентов. Почему я это говорю? А потому я это говорю, что, скорее всего, змеи — одна, две, три — на ее теле и обнаружатся. Кормиться, то есть, будут.
Один из эмчеэсников выругался.
— Правильный подход, — кивнул майор. — Ненависть к врагу — фактор в нашем деле положительный. Так вот что я хотел сказать: при обнаружении гада стрелять без промедления. Где бы означенный гад ни находился. Вы поняли, о чем я тут толкую?
Все четверо мрачно кивнули.
— Вот именно. Где бы ни находился. А находиться будет, скорее всего, на теле. И тело это — человеческое тело. Непросто и в покойника картечью палить. Но именно это вы делать и будете. И так это делать надобно, чтобы ни секунды — ни секунды! — не раздумывать. Короче, цель ваша — змеюка подлая, и где ее увидел, туда и пали. Ясно?
Эмчеэсники снова кивнули.
— Не слышу! — вмешался Зинченко.
— Так точно, ясно, — нестройно ответили бойцы.
— Ну и дальше так, — продолжал Кремер. — После уничтожения врага двое цепочкой поднимаются выше, до самого пятого этажа. Если по дороге чисто, то убедиться, что люк на крышу закрыт. Если не чисто, уничтожить встреченных гадов и опять-таки — до самого пятого этажа. Теперь о той двойке, что в квартиру пойдет.
Майор помолчал.
— Тут, братцы, уже не бдительность, а бдительность в квадрате и даже в кубе. Вы уже в курсе, имеется предположение, что змей может быть не одна и даже не две. Аналогично и жертв. Посему квартиру проходить шепотом, и пока метра на два-три все чисто не будет, ни полшага дальше. Так двигаться и будете.
Кремер повысил голос:
— И еще раз напомню: стрелять гадину с ходу и не раздумывая. Если кто из людей в той квартире и был, — кроме покойницы, что на лестничной клетке лежит — то живых там ни при каком раскладе не осталось. И спасать вам, братцы-спасатели, будет некого, а только и единственно самих себя.
Он повернулся к Зинченко.
— Ну вот, вроде, и весь сказ. Нам теперь Бога молить, чтобы какой-нибудь раззява по любопытству или по незнанию ситуации из своей квартиры в самый разгар карнавала не выперся.
— Вряд ли, — с сомнением произнес полковник. — Матюгальник наш, — он махнул в сторону «Газели» — уже с полчаса надрывается. Да и после первых выстрелов кто же из теплой хаты в подъезд выскакивать будет?
— Это, конечно, так, — покивал майор. — Однако
— Ну… Будем надеяться, — подытожил Зинченко. — Так, Болтянский, веди.
Группа цепочкой двинулась к подъезду за старшим. На некотором расстоянии от них шли двое в обычной полевой форме, но тоже с помповыми ружьями в руках. Замыкали движение полковник с Кремером.
Капитан Болтянский, шедший впереди, отдал распоряжение замыкающему заняться подвальной дверью и стал шаг за шагом продвигаться вверх по лестнице, держа наготове дробовик. Дойдя до площадки первого этажа, он повернулся и посмотрел наверх. Потом, дав знак, что все чисто, стал двигаться выше. За ним, держа дистанцию, двинулись остальные.
Два эмчеэсника, держа свои дробовики стволами вниз, заняли позицию у дверей подъезда. Кремер посмотрел на часы, засекая время, и повернулся к Зинченко:
— Сигареты не найдется, Николай Васильевич?
Полковник, продолжая глядеть в проем подъезда, где исчезли его ребята, рассеянно мотнул головой:
— Не курю.
Он повернулся к офицеру, стоявшему поодаль с автоматом на плече, и позвал:
— Вахрушев!
— Да, товарищ полковник?
— Закурить есть?
— Так точно.
Офицер подошел к Зинченко, на ходу доставая сигареты из кармана камуфляжки.
— Две возьму? Спасибо.
Зинченко протянул одну сигарету Кремеру, другую зажал между пальцами. Потом потянулся ею к огоньку майорской зажигалки, прикурил и коротко кивнул в знак благодарности.
— А как же «не курю»? — с ехидцей поинтересовался майор.
— А так же, — буркнул полковник, глубоко затягиваясь. — У вас вон, я смотрю, и зажигалка даже есть. Что ж сигаретами не запастись было?
— А я ими, Николай Васильевич, и не запасаюсь никогда. Бросаю потому что. Как бы.
— Ну вот так же и я, — парировал Зинченко. — Как бы. Кроме таких вот… ситуаций.
Некоторое время они курили молча.
— Откуда ж они, эти твари, берутся? — нарушил тишину полковник.
— В смысле вообще? — поинтересовался Кремер. — Или на данном участке?
— Да я о здесь и сейчас говорю, — сердито сказал Зинченко. — Как вот такая змеюка в квартиру пробралась?
— Ну, это мы, может, скоро и выясним, — ответил майор. — Одна такая на глазах участкового в подъезд вползла — та, что пенсионера во дворе жизни лишила. Вползла, стерва — и растворилась.
— Да, с этой я в курсе, — кивнул полковник. — Но в квартиру?
— Меня, честно говоря, Николай Васильевич, другой несколько вопрос интересует. — Кремер заколебался на секунду и продолжил: — Немного мы добьемся вот так, на каждый очередной вызов выезжая.
— Это что же, оставить их в той квартире пировать? — Зинченко недоуменно посмотрел на майора.
— Да нет, здесь-то, сколько ни есть, уничтожать их надобно. Как и в любом другом месте. Но я о том сейчас говорю, что гнездо их найти очень не повредило бы.