Шрифт:
ПРОЛОГ
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО СЛУЧАЙ
Пусть говорят, а нам какое дело?
Под маской все чины равны,
У маски нет души, ни званья нет – есть тело,
И если маскою черты утаены,
То маску с чувств снимают смело…
– …Слыхала? Сейчас по «Эху Москвы» передавали, что это, ну… ведущую этого нового шоу убили? Ну, как ее? Ну, слыхала?
– Ой, все они наркоманки, спаси, Господи!
– Да не
– Дженнифер Лопес, что ли?
– Сама ты Дженнифер Лопес, ну эта, которая всякие шоу вела, вспомнила?
– Эта, красивая такая, понтовая, что ли?
– Ну да! Вспомнила-таки!
– И что? Убили?
– Да, по «Эху Москвы» вот только что говорили, застрелили ее…
– Ну и ну, дела!
– Вот так-то вот, не все коту масленица…
– Точно, деньги шальные зарабатывают, ночи напролет гуляют, наркотиков этих нанюхаются, и гоняют, и гоняют потом по городу под сто километров…
– Хорошо сама, а то еще невинных людей зашибут, так потом и ответственности никакой – всяко откупятся. Вон этот, артист, что в сериале-то играл, ну ты его помнишь, так на остановку с людьми пьяный наехал, шесть человек в больнице, а этому и ничего, дело уголовное прикрыли, все шито-крыто.
– Точно! Творят, что хотят…
– Так как все же эту-то звали? Не вспомнила?
– Не, не вспомнила…
Агаша… Таким именем назвали папа с мамой дочку свою в честь любимого автора детективных романов. И получилось – Агата Фролова. Поп, когда бабушка Вера в тайне от родителей принесла уже годовалую Агату в церковь, таким именем крестить ребеночка отказался. Окрестил Аграфеной.
Как вы яхту назовете, так она и поплывет. Назови шхуну – «Беда», она и задаст радости капитану с командой, так что мама не горюй!
Вот и наша Агаша. До пятого класса ее как только не дразнили – и какашкой, и мордашкой… Она в ответ только улыбалась тихо и молчала. Потом стали называть по фамилии. Фроловой. А в восьмом, когда расцвела вдруг Агаша ранней спелостью первой июньской черешни, стала откликаться на мягкое и даже нежное слово – «агат».
Первый парень «на их деревне» – Витя Тимофеев – даже в Москву ради нее съездил на выставку полудрагоценных камней и привез ей оттуда на «день варенья» бусы из этих камешков, из агатов. Агаша на выпускной эти бусы надела и всю ночь в городском парке Витю целовала.
– Агашка, ты паспорт не забудь, возьми!
– Не забуду, я его всегда с собой ношу.
– Вот, блин, у тебя же регистрации московской нет, а без нее на телевидение пропуска не выпишут.
– А что же ты раньше мне сказать не могла?
Наташка Кораблева, подружка закадычная, иногда простотой своею просто до белого каления, до неистовства Агашу может довести!
– Что теперь делать-то? Мы же уже с режиссером договорились…
– Ну, во-первых, не с режиссером, а с ассистентом или с администратором, но это неважно, – с сознанием дела
– И что?
– А то, что с билетом и без регистрации пропуск выпишут.
– А билет потом сдать? – догадывается Агаша.
– Умная, – снисходительно бросает Наташка, – дуй теперь на вокзал, до съемки три часа осталось.
Вообще от метро «Алексеевская» до телецентра ходит маршрутка. Прямо до Останкино. А можно еще проще, можно от Ленинградского вокзала на электричке до платформы «Останкино» доехать. Агаша за билетом в родную свою Тверь туда на вокзал уже ездила.
Но с этой бестолковой Наташкой разве по-человечески можно договориться?
«Давай в полпятого у выхода на ВДНХ? – Давай». Агаша приехала и вспомнила, что здесь два выхода. И на каком они встречаются? Принялась звонить по мобильному – «номер абонента выключен или находится вне зоны…» Подождала минут пять, позвонила еще – тот же результат. Еще не хватало теперь опоздать!
Взлетела наверх по ступенькам, подошла несмело к группке частников.
– Сколько до телецентра?
– Шестьсот, – ответил самый наглый и морду свою бесстыжую осклабил.
Агаша покраснела и отошла быстро в сторону. Неужели у нее на лице написано, что приезжая? Правильно наглый частник ее раскусил.
Выскочила на дорогу, замахала рукой, как машут стартеры из палубной команды авианосцев. Остановившемуся на старом «жигуленке» пенсионеру скороговоркой в раскрытое окошко выпалила:
– До телецентра на Королева, пятьдесят рублей?..
Забираясь в разбитую машинку, поймала на себе презрительно-ненавидящий взгляд того наглого частника, что требовал шестьсот.
Агаша отвернулась.
Ехали молча. Агаша постаралась на себя напустить строгий вид. Но нет, не похожа она на крутую модную штучку, что едет на телевидение на работу. Ведущей или помощницей режиссера.
Подъезжая к Останкино, Агаша размечталась. Размечталась, что будет вот когда-нибудь каждый день ездить сюда по этой вот улице на своей машинке. На своей собственной модной машинке вроде вон той – «Пежо», в которой сидит фифа с огромными глазищами. Будет ездить в Останкино в телецентр, где у нее будет свой кабинет, свой столик в кафе на первом этаже, свое парковочное место на стоянке…
А Наташка, естественно, уже в стеклянном предбаннике перед бюро пропусков стоит. Стоит – ни стыда ни совести.
– Ты что? Ты без меня хотела пойти?
– У меня батарейка в мобильнике подсела, а мы с тобой про выход-то не договорились, я на маршрутку – и сюда, – оправдывалась Натаха. – Иди скорее пропуск выписывай, вон к той вон девушке сперва, к ассистентше…
Агаша на Наташу обиделась.
Точно, она одна, без нее хотела на съемки попасть.