Творцы миров
Шрифт:
Скоффин сказал нетерпеливо:
– Мы об этом уже говорили, не повторяйся. Это касается всех. И старших, и младших.
Николай кивнул, словно Скоффин не возразил, а подхалимски поддакнул:
– Совершенно верно. Но реакция у этих старших и младших – разная. Младшие ни в реальном мире, ни в виртуальном еще ничего не добились, так что ломятся вперед без комплексов и оглядок. А человек солидный, чего-то добившийся в этой реальности, входит в игру и сразу же сталкивается с теми, которые превосходят его кто лэвелом, кто доспехами, кто богатством. Но хорошо бы,
Лица стали серьезными, все сразу уловили суть, Кулиев сказал задумчиво:
– Он уйдет из игры, потому что вся его житейская мудрость и жизненный опыт не помогут обогнать подростков в накачивании лэвелов. Особенно тех, кто первыми пришел в игру и теперь щеголяют в мифлировых доспехах и размахивают огненными мечами. А зачем ему чувствовать себя ущербным, если он далеко не ущербен, а эти же подростки вечерами моют ему «мерс»? Или он принимает у них зачеты, где они всячески извиваются перед ним, стелются и виляют хвостами? У него в игре не получается быть с ними даже на равных, а его, как я подозреваю, даже это на равных не устроит. Он на равных предпочел бы находиться среди таких же, а не среди высоколэвельных героев, что ни одного слова не могут написать правильно, ему несколько противно даже…
Ворпед похлопал ладонью по столу. Самый нетерпеливый, он и здесь сразу же выпалил:
– Все понятно, понятно. Я тоже это замечал… смутно, только не успел сформулировать. Ты прав, прав. Но что мы можем? А сделать что-то надо, это все понимаем. Сделать надо уже хотя бы потому, что все финансы в руках этих самых средневозрастных. Эти они дают свом юным отпрыскам денежку на покупку игры… А нам надо, чтобы они вошли в нее сами!
– И чтобы покупали в ней, – добавил Кулиев. – Покупали оружие, доспехи…
Секира возразил:
– Этим загубим игру на корню. Нельзя превращать ее в соревнование кошельков.
Скоффин вздохнул.
– Нельзя. Но остаются лазейки, которые сможет использовать этот Петр Петрович и которые не по карману Петькам и Васькам. Это пауэрлифтинг, прокачка в оф-пати, покупка на рынке или вне рынка дорогих доспехов и оружия, которые петько-васькам собирать целый год… Так что зажиточному человеку и в байме будут мыть «мерседес»!
В прихожей звякнуло, я извинился, еще издали увидел на экране мордочку Габриэллы. Она показала язык.
– Не ожидал?
Я нажал кнопку.
– Честно говоря, нет.
– Теперь берегись…
Я выждал, пока она поднималась на лифте, вышел на площадку и открыл железную дверь. Габриэлла демонстративно посмотрела в сторону запасной лестницы.
– Убежала?
– Нет, – ответил я со вздохом. – Заходи, посмотришь.
Она фыркнула, гордо выпрямилась, вот уж не отступит, зря надеюсь, я распахнул дверь, Габриэлла отважно
– Ну ты извращенец… Групповуха?
Она вошла и остановилась на пороге комнаты, мило улыбаясь ошалелым мужчинам.
– Меня зовут Габриэлла. Интим не предлагать. А то соглашусь ведь…
На нее смотрели, вытаращив глаза, все еще в том нашем мире, я сказал поспешно:
– Габриэлла вызвалась сбегать в булочную и купить нам булочек. А также все прочее, что нужно голодным здоровым мужчинам для завтрака.
Габриэлла изумилась:
– Как? Вы еще не завтракали?
– Да, – ответил я злорадно, – а если учесть, что кормить мужчин – первейшая задача женщины…
Я повел ее к лифту, подталкивая в спину, она упиралась и хмурилась для виду, все-таки никакой соперницы в моей постели не оказалось, а кормить молодых сильных и явно некапризных мужчин вообще-то любит любая женщина с нормальной психикой и здоровыми инстинктами.
Когда я вернулся, Ворпед переспросил почтительно:
– Как зовут?
– Габриэлла, – буркнул я.
– Габриэлла, – повторил он с мечтательным видом поэта. – Да, это не Клава…
Скоффин посмотрел на него с насмешкой в глазах:
– Что, фантазии не хватает спошлить? Тогда ты не русский.
– Сам ты еврей!
– Вернемся к байме, – предложил я, – хотя, конечно, перерывчик пора, пора… Но мы не на чужого дядю пашем, так что поработаем, поработаем. Дети ко всему более восприимчивы, они первыми начали осваивать и компьютеры… я имею в виду, в массовом порядке. Сперва, конечно, в области игр. Постоянно канючили у прижимистых родителей денег на новый диск с играми, тогда на один сидюк помещалось по две-три игры. Помню первый диск, где игра была одна-единственная – знаменитый Warcraft-2.
– Первая? – усомнился Скоффин, он всегда сомневался, как и во всем.
– Опровергни, – предложил я и продолжил: – Но это было лет пятнадцать тому, когда появились игры на первых персоналках. Со дня выхода знаменитого «Принца Персии», где впервые появился рисованный человечек, прошло пятнадцать лет…
– Даже больше, – поправил Скоффин. – Принц вышел в девяностом.
– Даже больше, – согласился я. – Семнадцать лет. За это время мы повзрослели, стали сами зарабатывать. И уже не канючим денег на игры, а покупаем их сами. А так как у взрослых деньги есть, к тому же распоряжаемся сами, то…
Я сделал паузу, Секира тут же воспользовался приглашением:
– …значит, нынешнее поколение баймеров уже в состоянии тратить реальные деньги на игры. И немалые. Володя абсолютно прав, надо спешить оседлать волну! Кто это сделает, тот и сорвет все банки. И снимет все сливки.
Скоффин сказал скептически:
– А на худой конец попадем в Книгу рекордов Гиннесса, как самые неудачливые… Я готов рискнуть.
Кулиев предостерег:
– Прошло то время, когда игры делались одиночками на коленке. Сейчас это требует очень больших денег!