Ты – мое cолнце

Саутвик Тереза

– Какая именно?

– Ты совершенно недвусмысленно заявил, что не хочешь иметь детей.

Застыв, он смотрел на нее, слегка качая головой.

– Я никогда этого не говорил.

– Это не тот случай, когда я могла неправильно тебя понять или придумать, учитывая, что я только что обнаружила, что беременна.

– И когда же, по-твоему, я это сказал? – спросил он, приближаясь к ней.

– В тот день, когда вы с Фло были у меня в офисе, когда я передала тебе письмо твоего отца. Перед тем как пришла твоя

мать, ты осуждал ее, как сейчас осуждаешь меня. Я сказала, что ты, может быть, сумел бы ее понять, будь у тебя собственные дети. Ты ответил, причем довольно резко, что никогда не хотел иметь детей. Конечно, как нетрудно догадаться, у меня осталось от этого заявления более чем приятное впечатление.

Он глубоко вздохнул.

– А как бы ты чувствовала себя на моем месте? Как бы ты чувствовала себя, если бы люди, которых ты любила и которым ты доверяла, скрывали что-то от тебя? Очень важные вещи – например, кто твой отец?

– Если бы я тоже их любила и доверяла им, я бы не осудила их. Поверила бы в то, что они хотели мне добра.

– Ты не знаешь…

– Ты прав, – сказала она, – я не знаю. Но так легко предполагать за них сейчас. Я по собственному опыту знаю, что ошибки, совершенные из любви, все-таки гораздо лучше, чем безразличие.

– Послушай, Мэдди…

– Нет, Люк, это ты послушай. Я не могу оказаться на твоем месте, но могу иметь мнение об этом на основании собственного опыта. Разве Фло и Том отправляли тебя учиться в интернат, в то время как твои братья и сестра оставались дома и учились в частных школах?

– Конечно, нет.

– Они уезжали за границу именно тогда, когда ты с отличием заканчивал школу, колледж и юридический институт?

– Я не учился в юридическом институте, – сухо сказал он.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – раздраженно ответила она. – Они приходили на различные мероприятия в те школы, в которых ты учился?

– Да. – Он смотрел на нее. – Успокойся, Мэдди. Тебе нельзя волноваться – это вредно для ребенка.

– Не опекай меня! Просто ответь на вопрос.

– Ты хочешь, чтобы я назвал свое имя и поклялся на Библии?

Она проговорила, слегка улыбаясь:

– Свидетель, пожалуйста, отвечайте на вопрос.

– Как говорила моя мать, они приходили на все школьные мероприятия. Они хотели, чтобы я был лучшим, и обязательно приходили, когда меня награждали.

– Ты – счастливчик. Моя семья ничего от меня не требовала. – Мэдисон глубоко вздохнула. Она вдруг почувствовала, что ноги ее не держат. Опершись о стойку, она провела рукой по лицу. – Поскольку все, что я говорю, тебя не убеждает, то и это, видимо, не убедит тоже, но тем не менее, Люк, я никогда не лгала тебе.

– Не словами. Она вздохнула.

– Я собиралась сказать тебе о ребенке. Это должно было произойти раньше, и я сожалею, что ты узнал об этом не от меня. Но я ждала,

пока пройдет время, чтобы ты свыкся с новостью о своем отце. Я полагала, что еще одна подобная бомба подтолкнет тебя к краю.

– Ты беспокоилась обо мне? Боялась, что я стану нервничать и не буду внимательным за рулем? – Он говорил совершенно серьезно.

– Наверное, это было глупо с моей стороны, – сказала она, не отвечая прямо на его вопрос, но и не отрицая, поскольку это было правдой.

– Я сильный, Мэдди. Я могу многое выдержать.

– Хорошо, я запомню. – Она снова глубоко вздохнула. – Теперь я хочу, чтобы ты ушел. Я действительно устала. Мне нужно лечь, иначе могу упасть.

Одним рывком он оказался рядом с ней. Не говоря ни слова, подхватил ее на руки и направился в холл.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Она была так благодарна ему, что ей не нужно идти самой. Так счастлива, что он держит ее на руках. Так искренне рада, что он действительно слушал и услышал ее. Люди, которые должны были о ней заботиться, никогда не делали этого. Была ли она небезразлична Люку? Вряд ли, ведь он считал ее лгуньей. Был ли он ей небезразличен? Неправильная формулировка. Тут скорее надо говорить о том, как ей хоть немного освободиться от его влияния.

Ей хотелось бы снова вернуться к тем дружеским отношениям, которые были между ними до той ночи. Эта близость пробила стену, которой было окружено ее сердце, и с каждой новой встречей брешь становилась все шире. Мэдди испугалась, что еще немного – и он полностью завладеет ее душой. Она не могла этого позволить. Слишком сильным будет отчаяние, когда она узнает, что он не отвечает на ее чувства.

– У тебя урчит в животе, – сказал он насмешливо.

– Не говори Алексу и Франни, но их изобретение не задержалось у меня в желудке.

– Я думаю, они бы не обиделись, – сказал он, – но пусть это будет нашим секретом.

Люк очень осторожно положил ее на кровать и посмотрел так, что у нее перехватило дыхание.

– Нужно снова накормить тебя, – пробормотал он.

Когда Люк выпрямился, Мэдисон принялась сосредоточенно укладывать подушки себе под спину, чтобы сесть в кровати. Ей нужно было чем-нибудь занять себя, чтобы он не заметил, как сильно ее волнует его близость. Ведь именно на этой кровати они занимались с ним любовью!

– Я не хочу есть, – промямлила она.

– Говорят, что у беременных женщин бывают всякого рода капризы. Тебе чего-нибудь хочется?

– Доктор сказал, что мне нужно есть побольше белка.

– Как насчет стейка?

Она вздрогнула от отвращения. Спустя минуту Мэдисон сказала:

– Арахисовое масло с джемом – это звучит соблазнительно, хотя в них очень много жира.

– Я сделаю тебе сэндвич.

– Очень мило с твоей стороны, но у меня нет ни джема, ни арахисового масла.