Ты моя одержимость

Ангелос Валерия

Это проблема. Мозг сбоит.

Я отрубаю телефон. Понимаю, если кто-то позвонит, общаться не смогу. Пошлю к чертям самого Романо. Плевать на рабочие вопросы. Я не готов прерывать первую брачную ночь. Пускай продолжается, пускай длится вечно. Только во вкус вхожу. Хочу распробовать.

Я ставлю мир вокруг на паузу. Дьявол. Мы заслужили отдых. Слишком много дерьма повсюду. Сплошной напряг. Хватит. Надо оторваться по полной.

Ха. «По полной» не получится. Придется сдержаться. Выждать. В башке

бьется красный сигнал.

Ноет. Пульсирует.

Угроза выкидыша.

Как услышал врачебный вердикт в день свадьбы, так чуть сам не сдох. Прикинул, сколько крови твоей выпил, сколько нервов потрепал. Чего только не вытворял, а мог и дальше же двинуться. Сорваться. Пойти в разнос. Перейти черту.

Дебил. Знаки не замечал. Чутье не слушал.

Я же видел по камерам, как тебя наизнанку выворачивало, как в сон клонило. Перепады настроя подмечал. Взгляд твой переменился. Тело. Повадки. Но я готов был объяснять каждую мелочь другой причиной. Смотрел на заключение врачей, на анализы. Все было гладко. До тошноты.

Почему подвох не просек? Почему тему не выкупил?

Другая девчонка меня бы не обманула. Не провела. Но ты... каблуками по груди рассекаешь. Путаешь. Дурманишь.

Когда про тебя речь заходит, мои радары глохнут. Сбиваются на хрен.

– У тебя такой взгляд сейчас, - шепчешь.
– 0 чем ты думаешь?

– Завис, - признаюсь как есть.
– Залип на тебе. А вообще, я не думаю. Кайфую, ведь прикидываю, что скоро стану отцом.

Я хотел ребенка. Наследника. Когда-нибудь потом. В будущем. Особо не грузился. Понимал, это случится. Рано или поздно. Ничего не планировал.

Но вот пришла ты, и стало ясно: другая женщина мне не родит. Хочу дочку с твоими глазами, с твоей улыбкой. Да и пацана тоже. Хочу точно таких детей. Четко. С твоей хваткой. Бешеной силой. Волей к жизни. Хочу много твоих маленьких продолжений.

– Мне страшно, - заявляешь ты.
– Страшно быть счастливой.

– Почему?

– В прошлый раз, стоило расслабиться и перевести дыхание, как я вспомнила о том, что произошло в ту жуткую ночь. Я вернулась обратно в ад. И похоже, очень скоро нужно сделать это снова.

Зажмуриваешься. На секунду. Вздрагиваешь в моих руках. А когда снова распахиваешь глаза, вижу болезненный блеск на дне твоего взгляда. Опять ты сражаешься с кошмаром. Один на один. Без меня.

– Я должна вспомнить, - сглатываешь.
– Должна разобраться. Я не смогу спокойно жить и дышать, пока не найду ответы на вопросы. Надо дойти до конца. Гипноз. Сеансы у врача. Я соглашусь на любой вариант.

– Это может быть опасно для нашего ребенка.

– А если я сама вспомню все накануне родов? Опять услышу фразу, которая станет триггером.

Нельзя исключить риск целиком и полностью. Но так мы хотя бы сумеем

контролировать ситуацию. Получим шанс этим управлять.

– Обсудим утром, - отрезаю.

– Тимур...

– Я доберусь до каждого, кто виновен, - клятву даю.
– До последнего круга пекла дойду. Найду и казню тварь за тварью. Каждый заплатит по счетам.

– Тимур, не надо давать обещания, которые ты возможно не сумеешь выполнить.

– Я умею искать, - оскаливаюсь.
– От меня еще ни одна мразь не уходила.

– Знаю, - киваешь.
– Но я о другом.

Слабая улыбка на твоих губах. Нежная. До одури красивая. Она ранит. Полосует похлеще лезвия ножа.

– Накажу, - говорю.
– Сказал же. Пусть и самого себя.

– А если я не захочу, - твой рот сводит судорога, глаза горят так ярко, что практически заставляют меня ослепнуть.
– Если я попробую тебя простить.

Вот как выглядит кровавый ад. Блять. Добро пожаловать, располагайтесь по котлам. Нет, я подозревал, что мне там выделят особенно горячее место, но не рассчитывал на такой быстрый прием. Лучше бы глотку разодрали раскаленными железными крюками.

Надо поспешить. Поторопиться. Принести тебе на блюде головы наших врагов. Иначе эта дрянь всегда будет стоять между нами. Гребаная тень прошлого.

– Такое не прощается, - заявляю твердо.
– Ты не сможешь. И я не смогу. Сам себе вены перегрызу, раз виноват. Расплачусь собственной кровью.

Твоя ладонь на моей щеке. Дотрагивается едва ощутимо, скользит по щетине. Пальцы оставляют ожоги глубоко внутри. Разрази гром, я горжусь каждым из них. Твои метки прожигают насквозь, до костей и до мяса.

– Тимур, возьми меня, - шепчешь ты.
– Заставь забыть про боль и страх. Заставь оставить всю горечь позади. Люби так, будто это все происходит в последний раз. Будто завтра не наступит никогда.

Я подхватываю тебя на руки, сгребаю в объятиях и несу наверх. На второй этаж. В нашу спальню. Глаза в глаза. И дыхание одно на двоих. Между нами безумно искрит. Накал дикий и бешеный.

Ты моя. Моя! Одержимость.

– Люблю тебя, - выдыхаю прямо в твои губы, а потом нараспев, по слогам, пробуя каждый звук на вкус: - Ве-ро-ни-ка.

Я чувствую себя последним идиотом. И что? Наплевать. Твое имя тянет повторять снова и снова, смаковать как вкус твоей кожи. Пить как твое сбитое от секса дыхание.

Одурительная. Охренительная. Вся ты такая. С тобой мне вообще много всего нового хочется, такого, о чем раньше даже не задумывался, не подозревал, будто желаю, будто готов попробовать всерьез. Семья. Дети. Близкие отношения. Не представлял, насколько крепко и сильно затянет, проберет до самого хребта.

– Я не думала, что так бывает, - бормочешь ты.