Ты моя одержимость
Шрифт:
– Я должен быть на пресс-конференции, - бросаю выразительный взгляд на часы.
– У нас осталось не так много общих дел. Все вопросы давно согласованы, а если и возникнут проблемы, то их решат между собой наши помощники.
Я держусь в стороне от их клановых разборок. Полной независимости не выйдет, но мне хватает тех привилегий, которых добился через выгодное сотрудничество. Пусть вожаки разгребают свои темные темы. Я личную историю строю. Мы из разных систем.
– Это не займет много времени, - говорит
Хитрый лис. Ну конечно. Как я сразу не просек? Времени мало. Крови много. Так у них всегда бывает. И я не против. Но сейчас хватает других забот. Кучу фигур нужно срочно завалить.
– Ты вольный наемник, - продолжает Дудаев.
– Но силу кланов никому отрицать нельзя. Каждый из нас следует законам. Иначе наступит хаос.
Я должен быть дипломатом. Должен соблюдать хладнокровие. Будущий политик. Министр. Президент, блять.
Ну чем дьявол не забавляется? Кто в курсе куда кривая выведет?
Только нет настроя растягивать беседу. Наоборот. Сворачивать надо. Готовиться к вечеру. Есть одна попытка. Второго дубля не будет. Снимаем вживую.
– За последние годы эти законы менялись столько раз, что черт разберет, по каким традициям мы в новом сезоне живем, - бросаю прямо.
Они отлично знают о чем я. Перекраивают свои империи. Делят серьезную власть. Пресекают грызню мелких сошек. Я к ним не лезу, а они пусть не лезут ко мне.
– Есть вещи, которые никакая война не изменит, - чеканит Дудаев.
– Есть законы, которым должны подчиняться все.
– Мы заключили договор, - заявляю.
– Я дал гарантии верности. Вы же пообещали мне право сохранить нейтралитет. Все честно. Так что изменилось?
– Договор придется разорвать.
Какого хрена?
– Я предлагаю пропустить эти скучные детали, - подключается Ахметов.
– Давайте пройдемся по сути.
Кулаки сжимаются от такого поворота. Я старое дерьмо не разобрал, а новое уже на подходе.
Резьбу рвет.
– Мы знаем, кого ты ищешь, - продолжает Ахметов.
– И мы готовы его тебе подарить. Прямо здесь и сейчас.
Я напрягаюсь в момент.
Откуда могла такая информация вылететь? Как много фактов успело протечь наружу? Что именно дошло до вожаков?
Муторно становится, когда представляю, будто им известна хоть малая часть. Гребаный насильник. Чертов кукловод. Чью именно башку предлагают на блюде? Может, две сразу оптом пойдут?
– Шараев уже у меня, - решаю сыграть наугад.
– Он выдаст своих подельников, стоит лишь немного прижать.
– А причем тут эта мелкая сошка?
– хмурится Дудаев.
– Я за Кайзером охочусь.
Не лгу. Король-королек. Так его Резник назвал. Считает себя самым главным, мастерски устраивает спектакли. Прозвище вполне подходит.
– Я не слышал, чтобы твоего главного врага так называли, - бросает Ахметов и смотрит на меня так, будто пропускает
– Не скажу, что он главный, - хмыкаю.
– Один из многих. Я избавляюсь от мусора по мере сил. Люблю в чистоте жить.
– Занятно.
– Не спорю.
– Я думал, возврат кровного долга на первом месте. Но с учетом того, насколько ты оторван от нашего мира и родных корней, допускаю, убийца твоей матери не так уж важен.
– Зря ты тронул эту тему, - цежу.
– Не надо марать святое, чтобы опять впутать меня в клановые разборки. Я свое отслужил и отвоевал.
– А мы тебя на поле боя не зовем.
– Тогда зачем этот блеф?
– кривлюсь.
– Игры к чертям. Выкладывайте, зачем эта встреча нужна.
– Пора восстановить справедливость, Тимур.
Ахметов обращается ко мне по имени, и это охренеть какой дурной знак. Я был бы куда спокойнее, если бы он дал по морде, врезал под дых. Да как угодно, только не так.
Дудаев молчит, но напряга от него не меньше.
– Убийца никому не известен, - говорю я.
– Было время, когда я обращался к твоему покойному отцу, Рустам. Искал любую связь. Но ни черта не вышло. Слишком мало информации. Никто не смог ответить на мои вопросы.
– Мой покойный отец - не самый надежный источник.
– Как это понимать?
– Он солгал тебе, - пожимает плечами.
– А чего ты ждал? Чужак. Взялся неизвестно откуда. Решил, все реально начнут помогать? Дай угадаю, какие данные ты успел предоставить. Жена сбежала от мужа, скрылась в другой стране. Обманутый супруг жестоко отомстил. Это для тебя он преступник. Убийца. Здесь его бы никто не стал осуждать. Особенно тогда. Позор смывается кровью.
– Он резал беременную женщину, - ярость пропитывает мои жилы насквозь.
– Он убил детей. Невинных детей, которые вообще относились к другому роду, к другой семье.
– Я не сказал, что поддерживаю его поступок и убийства во имя чести.
– Поступок?
– подаюсь вперед и вглядываюсь в глаза Ахметова.
– Блядь. Ты это серьезно сейчас? Поступок?
– Он не подходит, - вдруг бросает Дудаев.
– Ты был прав.
– Я рад, что меня наконец понял, - усмехается Ахметов, не сводя взгляд с меня.
– Только сейчас, я понимаю, как и сам мог ошибаться.
– О чем вы?
– спрашиваю резко.
– Вернемся к фактам, - игнорирует мой вопрос Ахметов.
– Ты хочешь узнать, где находится убийца твоей матери или нет?
– Он мертв, - заявляю то, во что сам не верю ни секунды.
– Я лично общался с тем, кто его грохнул.
– Жив, - следует ровный ответ.
– Он богат и здоров, отлично себя чувствует. Не знаю, с кем ты там общался, но правду выдать могу только я.
– Подозреваю за ответ придется заплатить.
– Мелочь, - его усмешка становится шире.