Ты моя одержимость

Ангелос Валерия

Профессор говорит. Много. Долго. Монотонно. А я ни черта не разбираю.

Это оно? Все получается?

+++

– Как тебя зовут?
– спрашивает девчонка, зажатая у барной стойки.

Хрен знает. Не помню. В глаза ее шальные смотрю и слабо соображаю. Такой голод внутри просыпается, будто пару лет никого не трахал. Горячая малышка. Горячая и обдолбанная. Не выношу, если девка под наркотой. Не стоит на таких. Но эта... она чистая. Пахнет так. Выглядит. И пусть взгляд мутный, сразу понятно, не сама дури нажралась. Накачали. Хотели

сделать посговорчивее, чтобы сама не помнила, как раздвинула ноги и на член запрыгнула.

Она интересная. Странная. Как будто не из этого места. Как будто вообще не должна быть здесь. И дьявол, до чего же хочется ее отсюда забрать, выкрасть, спрятать ото всех. Для себя одного держать. Запереть в берлоге и никуда не выпускать.

Что за маньячные мысли?

Поржать бы сейчас. С самого себя. А не тянет.

Она смотрит на меня так, будто спрашивает что-то важное. Прищуривает глаза. Стоп, точно! Был вопрос про имя. Надо нам поближе познакомиться.

– Татарин.

Я пробую ее губы на вкус. Накрываю ртом и сминаю. Срываю цветок. Она вся как из лепестков сделана. Нежных. Бархатных. Шелковистых. Я проталкиваю язык вперед, глохну от собственного рычания.

Вкусная. Одурительная. И плевать, что целоваться совсем не умеет. Я это не сразу замечаю. Я вообще ни хрена не замечаю, пока вламываюсь в эту тягучую и сладкую глубину. Пью и напиться не могу. Никакая наркота с таким не сравнится.

Остро. Жарко. Как по грани иду. Как по лезвию. Оторваться нереально.

Я сжимаю ее зад, притягиваю вплотную к себе, вбиваю в бедра. Хер стоит колом, яйца поджимаются.

Обалдеть. Я что, кончу просто от того, как целую ее?

Девчонка дергается. Вздрагивает, будто выходит из оцепенения, и начинает извиваться как бешеная кошка. Когтями по моим рукам проходится, вопит прямо в мой рот.

Ну и дикарка. Валяй. Продолжай. Думаешь, меня это тормознет? Пробуешь вырваться, но только сильнее трешься о раздутый от похоти член.

Она обмякает, когда я чуть прикусываю ее нижнюю губу. Вылизываю и всасываю. Трахаю языком.

А потом девчонка взвивается. Рвется на волю как бешеная.

Ха, вот наивная. Куда ты денешься? Найду. Выслежу и завалю. Я свое никогда не отпускаю, а ты моя. Да. Привыкай. Только так и будет.

Расслабляется. Больше не трепыхается.

Поплыла. А как иначе? Я ее сегодня затрахаю. Плевать, что под кайфом. Потом очнется от наркоты - повторим.

Она смыкает зубы. Сучка кусает меня. Жестко. До крови. Вгрызается и стучит кулаками по груди.

Я хохочу. Охренеть. Крутой поворот.

– Ты чокнутый?
– девчонка брови гнет и продолжает забавно мурлыкать.
– Разве тебе не больно?

Я склоняюсь и слизываю свою кровь с ее губ, не могу остановиться, пока не забираю языком последнюю каплю. А девочка обалдевает, уже и не дергается, только хлопает ресницами и глаза округляет.

– Я куплю тебе новую жизнь, лишь бы ты была только моей, - говорю нараспев.
– Я к

ногам твоим брошу весь свет, ничего не жалея тебе.

Дворовая песня. Я так язык учил. Слушал и запоминал. Ну не над книжками же торчать. По ходу схватывал и разбирался. Эту вот песню часто под гитару затягивали. Цепляло в ней что-то, хотя если посудить, там тупо сопли размазаны, не моя тема.

– Отстань, - бросает девчонка.

– Хочешь сердце? Я сердце отдам, - шепчу в ее разомкнутые губы.
– Хочешь душу? И душу продам. Если крови захочешь, то пей. Для тебя ничего мне не жаль.

– Придурок!

Она упирается в мою грудь ладонями. Разъяренная. Взъерошенная. А я могу думать только о том, какое у нее будет лицо, когда я вгоню в нее член и заставлю кончать. Хочется увидеть эти глаза по- настоящему. Зеленые. Невозможные.

Ведьма. Что вытворяет? Как?

– Может быть, я стою на краю, - жадно пью ее сбитое дыхание.
– Может быть, значит это судьба. Все, что хочешь. Все для тебя.

Она застывает, а потом отворачивается.

Нет, так не пойдет. Я обхватываю ее подбородок всей пятерней, заставляю снова повернуть голову и смотреть в мои глаза. Я хочу видеть ее. Всю. Не здесь.

– Прекрати, - шипит.
– Хватит уже меня лапать. Отвали сейчас же! Гад. Ненавижу. Ненавижу тебя. Понял?! Ты не должен был меня целовать.

– Почему?

– Потому что я тебя не люблю, - выплевывает.

– Ну и плевать, - хмыкаю и забиваю на то, как эта хлесткая фраза царапнула.
– Какая разница с кем лизаться?

– Может быть и нет разницы, если ты привык целовать всех подряд, - стрекочет с гневом, окатывает раздражением.
– А у меня это самый первый раз и... не важно. Пусти, больной урод. Ты оглох? Пусти!

Я и правда оглох. На пару секунд. А может, и на минуту. Я вдруг понял, что редко кого целовал, особенно в губы. Одноразовых девок точно так языком не облизывал.

Но она не девка. Видно. Чувствуется. Хорошая девчонка. Из приличной семьи. Не шалава, готовая растечься лужей, завидев на горизонте хер. И явно не пара для такого как я.

И что? Хочу ее.

– Пусти меня, - шепчет.
– Пожалуйста.

И вроде бы это правильно. Девчонка под кайфом, я таких никогда не трахаю. Сам могу чем угодно вмазаться, но баба должна быть трезвой, без долбаных стимуляторов. Надо вызвать такси и отправить ее домой. Потом подкараулю у подъезда и продолжим, где закончили.

А вообще, она не для меня. С такой же серьезно надо. Долго. Правильно. На раз не возьмешь. Но я на раз и не согласен. Много хочу. Неделю точно. Или даже месяц.

Все. Пора тормозить.

Зачем влипать в такой бред? Я принял дозу больше обычного, вот и растащило до абсурда.

Отпустить ее нужно. Только стоит это представить, как все внутри на дыбы встает, рычит и ревет. Мое, мое. Мое, блять. Нечего сюда лезть.

– Прошу вас, отпустите мою подругу, - раздается голос рядом.