Ты моя, Пушинка!
Шрифт:
– Так ты у нас любитель наручников? – было трудно не выплюнуть с отвращением.
– Люблю, когда мне подчиняются.
Полыхающие исступленным развратом глаза Даниила рассказали о многом. Это вся его жизнь, его страсть. Во мне моментально вскипела ярость, тело зазвенело от напряжения, но я титаническими усилиями вынудила себя игриво улыбнуться, словно клюнула на сладкую наживку. Ничего, миленький, сегодня подчиняться придется тебе. Как все идеально сложилось, надо же. Даже придумывать ничего не пришлось. Главное не спасовать и не струсить в последний
– Пора отдавать должок, детка, – Даниил игриво подмигнул и ослабил галстук.
Мужчина пожирал глазами мое идеальное тело в обтягивающем платье, Чернышеву нравилась картинка перед ним настолько, что зрачок полностью заволокла похоть. А ведь когда-то все было наоборот, а мое идеальное тело теперь – это результат долгой и изнурительной работы над собой. Это моя собственная сила воли, которой горжусь до сих пор.
И все же, я затеяла свою игру, от которой не буду отступать. Осталось найти в себе силы доиграть роль до конца. Отомстить и забыть. Уйти окончательно из жизни Чернышова. Закрыть гештальт.
– А давай сменим правила игры, – сделала шаг на встречу и схватила его за галстук, дернула на себя. – Сегодня ты будешь подчиняться, – прошептала на ушко и чуть прикусила мочку, ощутила сразу тот самый вожделенный трепет в его теле, – а я сделаю абсолютно все, чтобы угодить тебе. Раздевайся.
В тот же миг оттолкнула его двумя ладонями, мужчина аж воздухом подавился.
О, да ладно? Неужели уговорить Даниила так просто? Без лишних слов он рывком рванул на себе рубашку, что аж пуговицы рассыпались по полу. Так нетерпеливо, будто зеленый мальчуган в этом деле. Затем штаны и боксеры. Даже носки снял, как мило. Я не знаю, что именно завело мужчину, но его член уже стоял, будто по щелчку пальцев. Старалась не глазеть на него, однако величина поражала даже самую жаркую ночную фантазию. Большой, толстый, с вздутыми венами. Идеальный для героя-любовника.
– Нравится то, что видишь? Уже представляешь, как будешь сосать и давиться моим членом? – самодовольная ухмылка отразилась на его лице, а глаза засветились ярко, как фонари на неосвещенной дороге.
Я едва не скривилась, колкость вертелась заводным танцем на языке для нахального самца. Но, вместо этого, снова натянула милую улыбочку, показывая, что готова на все, и даже сделать горловой минет.
– Мечтаю об этом, – я облизнулась и томно вздохнула. – Давай-ка мы тебя, для начала, пристегнем.
Кровь вскипела в жилах, ведь роль обольстительницы не приносила мне удовольствие. Но жажда мести продолжала толкать вперед, я действовала на чистом адреналине. Чернышев поддался без уговоров, улегся на кровать и сам поднял руки к кованному изголовью. Ему, видимо, не терпелось ощутить на своем члене мои губы, поэтому выполнял приказы безоговорочно. Неужели для него не унизительно подчиняться? Какой он тогда, к черту, доминант, если зависим от минета? От Чернышева искрило похотью, как от оголенных проводов. Язык тела и каменный стояк были тому подтверждением.
Я схватила с тумбочки железные
Быстренько просунула цепочку наручников через прут изголовья, чтобы мужчина никак не выбрался, и без проблем приковала мужика. Вот и все, дело сделано.
Я мгновенно слезла с кровати. Даниил хмурился, наблюдая за моими действиями. Он ожидал других действий, а вместо этого я собрала его вещи и задорно улыбнулась Чернышеву. О, да, голубые глаза сощурились, из них постепенно пропадала похоть, и начинал разгораться огонь гнева. Я бы могла смотреть на смену эмоций вечно и ликовать, но время поджимает. Достала телефон из сумочки, включила видео и заговорила:
– Трахайся теперь с воздухом, красавчик.
Я не ожидала, что с моих губ сорвется настолько грубая фраза, но смысл жалеть или оправдываться? Это гребанный Казанова задолжал мне извинение, причем, на коленях!
Непонимание и шок отразилось на смазливом личике блондина, могу поспорить, он все еще не верил до конца, что с ним произошел изощренный облом. Лежит тут, в унизительной позе, голый и беспомощный.
Я швырнула на кровать ключ от наручников, сконфуженный взгляд Дана сосредоточился на нем, как на самом ценном сокровище. Мужлан дернулся вперед, но его сдержали наручники. Нет, миленький, не дотянешься, уж я постаралась на славу. Кто бы мог подумать, что его грязное увлечение вылезет боком?
Не стану выкладывать видео в сеть, чтобы опозорить Чернышева таким образом. Оно мне нужно для собственного спокойствия. Буду смотреть его, когда начнет казаться, что жизнь снова катится под откос.
– А ну вернись, зараза! – свирепо заорал Даниил, когда я развернулась и собралась уходить. – Сука, живо расстегнула меня, иначе пожалеешь! – ярость звенела в нем, как осколки по бетонному полу, но мне плевать на нее.
На меня не действуют его никчемные приказы. Власть в данную минуту находится не в его руках. Даниил до сих пор так и не вспомнил меня, я для него осталась незнакомкой, обломавшей шикарный секс, что может быть лучше?
– Горничная расстегнет, – я звонко рассмеялась, замечая отчаянный и затравленный взгляд.
Я не сделала ничего страшного, чтобы Дан испытывал себя настолько безысходно или унижено. Лишь ударила по его раздутому эго и обломала кайф. Хотя за то, как он поступил со мной в институте, могла сотворить нечто намного хуже, ведь он меня уже не вспомнит. А, значит, мстить попросту некому. Ну, да, я сильно изменилась с тех пор, но все равно это до сих пор я! Узнать не составило бы огромного труда. Если бы он был хоть капельку внимательным. Или, если бы, я действительно имела для него значение.