Ты плоть, ты кровь моя
Шрифт:
– А ты мне ответил, что я уже выброшен на свалку, в отставку. И ничего не могу сделать, даже если бы захотел.
– Я не прошу ничего невозможного, – сказал Маккернан. – Ни помилования, ни досрочного освобождения. Но если у меня осталось – сколько там? – шесть лет отсидки, я бы хотел, чтобы они прошли в более приличных условиях. Не хочу больше сидеть здесь. Хочу, чтоб меня перевели в другую категорию заключенных. В категорию С. [34] – Он рассмеялся. – Хочу подготовиться к выходу на свободу, к жизни в нормальном мире.
34
Осужденные
Он внезапно резко наклонился вперед, вплотную приблизив лицо к Элдеру, – стало видно, как у него натянута кожа вокруг глаз.
– Эта девушка, он же не сразу ее убил, так ведь? Держал ее где-то некоторое время, день или два. Что и должен был сделать. Можете не рассказывать, как это было, потому что я и сам знаю. Вы-то можете только представлять себе это, а я знаю. И еще кое-что знаю. Он на этом не остановится. Одной не ограничится. Он снова сделает то же самое. Если только…
– То, о чем ты просишь, – сказал Элдер, – я тут ничем помочь не могу.
– Тогда найдите того, кто может.
– Как нам удостовериться, что он не блефует? – спросил Бернард Янг. Они сидели в кабинете суперинтенданта. Время было предобеденное. Янг рывком выдвинул один из ящиков своего письменного стола и с грохотом задвинул его обратно. – Черт возьми, мне совсем не нравится, что нас берет на пушку какой-то мерзавец! Ненавижу такие ситуации!
В кабинете воцарилась тишина. Надолго. Слышно было только, как дышат четверо мужчин, тяжело дышат, как журчит вода в аквариуме у стены. Да еще постоянный рокот транспорта, идущего по улице в ту и в другую сторону. И приглушенные звонки телефонов.
– Я ему верю, – сказал Элдер. – Насколько это возможно.
Бернард Янг повернулся в своем вращающемся кресле в одну, потом в другую сторону. Менее чем час назад он имел чрезвычайно неприятный разговор с заместителем главного констебля графства. Речь шла о том, что пора уже получить хоть какие-нибудь результаты, о чести полиции. Какой-то недоумок из министерства внутренних дел уже совершенно затравил главного констебля. Там, в Лондоне, команда честолюбцев из столичной полиции уже вострила когти и точила зубы, готовая встрять в расследование и взять его под свой контроль. И еще вокруг все время маячили лица родителей Эммы Харрисон, все время обращенные на него и безжизненные, как у их дочери.
– Ну хорошо, Фрэнк, – наконец отреагировал он. – Объясните, как вы это себе представляете.
Элдер прокашлялся.
– Нам следует принять на веру утверждение Маккернана, что он знает, кто прислал ему эту открытку. И хорошо его знает. Это может означать, что они переписывались по Интернету – я предполагаю, что он имеет доступ к Сети, под присмотром, конечно, – или же между ними имел место обмен письмами. Полагаю, что цензура переписки в случае Маккернана практически отсутствует. Но думаю также, что это ни то ни другое. Мне представляется, что это некто, кого он хорошо знает, некто, с кем он не раз беседовал с глазу на глаз,
– В каковом случае, – вмешался Кларк, – мы и сами можем его вычислить.
– Придется просмотреть все списки заключенных в возрасте до тридцати лет, освободившихся из тюрьмы Гартри в последние – сколько? – пять лет.
– Почему до тридцати? – спросил Кларк.
– А это часть того, что сказал Маккернан, – ответил Элдер. – Это не Шейн, так он сказал. Ну, не совсем Шейн.
– А если он врет, просто защищает Доналда?
– Не думаю.
– Почему?
– Во-первых, сомневаюсь, что между ними сохранились хоть какие-нибудь теплые отношения. Во-вторых… – Он припомнил выражение на лице Маккернана, когда тот ему это сообщил. Он убил ее, вот и все. Он мне это обещал. С удовольствием сообщил, прямо-таки с наслаждением. – Во-вторых, – продолжил он, – я уверен, что это кто-то другой, новый человек, который по каким-то причинам хочет выполнить приказание Маккернана. Хочет получить его одобрение. Кто бы это ни был, он стремится быть похожим на Шейна Доналда. Вроде верного прислужника Маккернана. Помощника. Ученика. Открытка – это способ подтвердить, что он хорошо усвоил полученные уроки, придерживается все той же веры и держит свое слово.
– Но почему именно сейчас? – спросила Морин. – Почему он начал действовать сейчас?
– Если Фрэнк прав, это просто, – сказал Кларк. – Кто бы это ни был, это потому, что он лишь недавно освободился.
– Согласен, – сказал Элдер. – Но это не все. Это еще и потому, что и Доналд тоже освободился. И он знает, что Доналд в бегах. Он хочет сбить нас со следа, чтобы мы думали, что это Доналд убил.
– Но в то же время хочет, чтобы Маккернан узнал правду.
– Да.
Бернард Янг наклонился вперед, поставив локти на стол.
– Джерри, а если мы сами возьмемся за проверку и пошлем Маккернана к дьяволу, сколько времени пройдет, пока получим результат?
– Ну, первое: нужно получить из Гартри списки всех недавно освобожденных, кто мог иметь контакты с Маккернаном. Сравнить их с теми списками, над которыми мы уже работаем, – уголовников, сидевших за насилие или сексуальные преступления. Начать надо с Ноттингемшира и Линкольншира, может, захватить и южный Йоркшир. Потом можно будет взять и пошире, если понадобится. Как только вся эта информация поступит в компьютер, мы будем иметь результат; может быть, даже завтра, к концу дня. Но потенциальный подозреваемый вполне может оказаться не один. Скорее их будет с дюжину.
– И всех надо будет отследить и проверить, – добавила Морин.
Кларк кивнул.
– Значит, у нас впереди еще два или три дня работы, может, даже больше.
– Вероятно, да.
– Хорошо, – подвел итог Янг. – Все по коням, время не ждет. Джерри, начинай проверку, пошли запрос, подчеркни, что это очень срочно. Если первым получишь эти данные, тем лучше. А я тем временем переговорю с замом главного констебля, а потом с начальником Гартри. И с министерством, если потребуется. Морин, вам с Фрэнком через час быть готовыми к отъезду.