Ты студент, Гарри

Вишневский Сергей Викторович

— Смотри, что получается, когда заканчиваем, — произнес Гарри и достал из кармана угольно черный камешек.

Бросив его по центру бокала, он с улыбкой уселся обратно и с улыбкой начал наблюдать за реакцией Кати, зачарованно уставившейся на происходящие метаморфозы.

Камешек, поначалу нырнувший в силу света, очень быстро всплыл и начал подниматься. Это сопровождалось выбросами струй черного дыма. Когда камешек поднялся до краев бокала струйки исчезли, а затем с краев бокала потек черный туман. Он облизывал поверхность

бокала, спускался по ножке и стелился на пару сантиметров вокруг. Тут же, у самой поверхности он собирался и затягивался под ножку бокала, а затем черной жилкой поднимался внутри ножки и устремлялся сквозь свет к камню. Свет в бокале при этом начал сиять еще сильнее, но это сглаживалось за счет черного тумана.

Вид круговорота тьмы, заключенного в лабораторную посуду, созданную с таким трудом, зачаровал Катю, и она с десяток секунд просто пялилась на результат их работы.

— Красиво... — наконец прошептала она и повернулась на бок, чуть не забыв про капельницу.

— Мы с Борей тоже залипли, — кивнул начинающий некромант. — Дядя Женя вообще с полчаса пялился, как зачарованный. Предлагал выкупить за любые деньги. Мы решили, что... лучше отдадим тебе. Все таки это наш первый артефакт.

— Лабораторная посуда, — усмехнулась Катя. — Господи, как красиво...

Гарри кивнул и взглянул в окно.

— Ты как хоть? Не болит ничего?

— Нет. Мама поначалу чуть с ума не сошла. Успокоилась, когда врачи объяснили, что произошло.

— Я, кстати, думал, что такие выбросы бывают только у детей, в начале, — пробормотал Гарри.

— Обычно так и есть. А тут... что-то вроде эмоционального прорыва. Резерв сильно вырос.

— Угу. Мне кажется, что у меня тоже, — кивнул начинающий некромант. — Я тогда реально испугался, что ты меня убьешь.

— Я плохо помню то состояние, — призналась Катя. — Но то, что ты меня жутко взбесил, не забыла.

— Чего ты так взбесилась то?

— Я слышала, что ты Наумовой говорил, — грустно улыбнулась Екатерина.

— Ну, ты же понимаешь, что это была шутка?

— Даже если нет, то какая мне собственно разница? Кто я тебе? Подруга. Мы не встречаемся. Я тебе не жена. Я тебе никто, но у меня есть чувства... — Катя вздохнула и перевела взгляд с их недоартефакта на впавшего в ступор с одной приподнятой бровью парня. — Что ты так пялишься? Чувства как младшему брату, который связался с какой-то потаскухой, придурок! Ты вообще понимаешь, что ты ей не нужен? Ей нужны только дети или статус. Не Гарри Беленький, а забавный некромант.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас растоптала мое чувство собственного достоинства? — буркнул, насупившись, Гарри.

— Гарри, давай говорить честно. Ты себя в зеркале видел?

— Видел, — тяжело вздохнул Гарри. — Не Ален Делон...

— Кто это?

— Не важно, — ворчливо отмахнулся начинающий некромант. — А что Боря?

— А Боре, если он продолжит пялится на чужие сиськи — я вообще

отрежу его «достоинство».

— Ну, куда-то же ему надо пялится, — хмыкнул Гарри. — Мы по другому не можем. Знаешь, как иногда крыша едет? Хоть на луну по ночам вой.

— Ты сейчас мне предлагаешь вообще голой ходить, чтобы вы, два похотливых кобеля, перестали на всех заглядываться?!!

— Ну, эксперимент был бы довольно интересный, но боюсь тут уже мы начнем выкалывать глаза, чтобы на тебя никто не пялился... Ну, Боря бы точно начал.

— Беленький... ты неисправим.

— Я бы попросил! Мрак-Беленький! — поправив ворот рубашки, произнес Гарри и поднялся.

— Вали отсюда, Беленький-Мрак, — буркнула Катя. — Меня завтра обещали выписать. Две недели покоя и никаких тренировок.

Гарри подошел к двери и приоткрыл, после чего повернулся и спросил:

— Слушай, а Боря тебе тоже как брат?

— Ты сравнил статного красавца и себя убогого, — фыркнула Катя. — Боря тебя на полголовы выше, а в плечах так и вдвое. Он — настоящий красавчик, в отличие от тебя, извращенца озабоченного.

Гарри вышел из палаты, обернулся и с обидой произнес:

— Не такие уж у тебя и красивые сиськи!

— Беленький, засранец!!! — раздалось из палаты, а спустя пару секунд в дверь ударился тапок, лежавший у кровати.

Гарри взглянул на друга, который стоял рядом и подпирал стену плечом с доброй улыбкой.

— Как? — лаконично поинтересовался Борис.

— Ну, кроме моего чувства собственного достоинства, никто не пострадал, — вздохнул начинающий некромант.

— Нам через неделю на учебу. Причем с первого сентября, — напомнил друг.

— Вот, кстати, что за мерзкие повадки? Почему вся школа придет только на линейку, а учиться будут только выпускные классы?

Друг расплылся в улыбке и спросил:

— Есть предложения?

— Что-то глобальное нельзя. Романов так кричал и запугивал, что прям страшно... за его нервы. Обещал собственноручно выпороть на правах опекуна.

— Что-нибудь локальное?

Гарри тяжело вздохнул.

— Есть одна мысль. Узнал тут, что на первое сентября будут готовить голубцы. Если достать смету привезенных продуктов догадаться не сложно.

— Не люблю голубцы.

— Я тоже, но в них есть мясо. И капустный лист по логике мертвая плоть растений...

Борис сделал задумчивый вид и сложил руки за спиной.

— Агрессивные голубцы?

— Агрессивные нельзя, — печально покачал головой Гарри. — Но кто сказал, что если нежить, то сразу агрессия?

Друг удивленно взглянул на начинающего некроманта.

— Ваши предложения, сударь?

— Ты когда-нибудь видел как нежить поет?

— Поющие некроголубцы, — произнес Боря, словно пробуя слова на вкус. — Нужно что-то из классики.

— Арию?

— Слишком возвышенно для данного заведения, — покачал головой молодой пиромант.